VIII
Давление мёртвого излучателя Х-16 обрушилось на психику Крида невидимым, сокрушительным прессом. Даже выключенная десятилетия назад, циклопическая установка оставила после себя глубокий, незаживающий шрам в самой ткани ноосферы. Раньше, находясь в стерильных бункерах Синдиката, Виктор глушил этот фоновый ужас Зоны лошадиными дозами синтетических нейро-блокаторов и уверенностью в абсолютном технологическом превосходстве. Сейчас он был просто куском мяса в железной банке, запертым в эпицентре чужого кошмара.
Его дыхание сорвалось на частый, поверхностный хрип. Пальцы в толстых перчатках судорожно, до побеления костяшек вцепились в пистолетную рукоять АС «Вал». В воспалённом мозгу бывшего куратора начали рождаться фантомы. Ему казалось, что из каждого тёмного провала труб на него смотрят пустые, выжженные глаза тех оперативников, которых он безжалостно списывал в расход ради корпоративных отчётов. Шёпот воды превращался в их сдавленные предсмертные хрипы. Ствол автомата в руках блондина начал мелко, неконтролируемо дрожать, выписывая в воздухе хаотичные восьмёрки. Крид замер, намертво парализованный первобытным, иррациональным ужасом, не в силах сделать ни шагу вперёд.
Шрам мгновенно зафиксировал критический сбой в моторике напарника. Реликт 28-го отдела не знал жалости, а в условиях нулевой видимости и агрессивной среды паникующий союзник был опаснее любого мутанта. Ветеран резко развернулся, взметнув волну чёрной воды, и в два тяжёлых шага преодолел разделяющее их расстояние. Левая рука Шрама, закованная в кевлар, стальной хваткой рванула Крида за бронированный воротник СКАТа, грубо впечатав лощёного связного спиной в склизкую бетонную стену туннеля. Фиолетовая биомасса под ними брызнула светящимся гноем.
— Смотри на ствол, мать твою! Смотри на металл! — голос Шрама, искажённый мембраной противогаза, ударил Криду по барабанным перепонкам хлёстко, как удар кнута. Ветеран с силой прижал холодное воронёное дуло КС-23 прямо к бронестеклу шлема напарника, заставляя того сфокусировать расплывающийся взгляд на грубой физической реальности. — Здесь нет твоих графиков, нет твоих грехов и нет твоего Синдиката! Есть только баллистика, дистанция и кинетика! Если ты сейчас словишь психоз и нажмёшь на спуск — пуля срикошетит от бетона и пробьёт тебе же фильтр. Ты захлебнёшься собственной кровью в этой луже. Дыши на четыре счёта. Живо!
Грубое физическое насилие и ледяная, математическая логика угрозы пробили брешь в накатывающей истерике. Крид судорожно сглотнул, заставив себя смотреть только на насечки тяжёлого помпового дробовика. Он сделал один глубокий, болезненный вдох, затем второй. Дрожь в руках начала медленно отступать, сменяясь тупой, покорной злостью на собственную слабость. В этот момент фосфоресцирующая слизь на стенах вокруг них внезапно вспыхнула ярче, а вода впереди, метрах в тридцати, пошла крупной, неестественной рябью. Раздался глухой, чавкающий звук, словно гигантский кусок сырого мяса с силой швырнули о бетонный пол. Зона отреагировала на всплеск их эмоций. Они больше не были одни.