IX

Тяжёлая, маслянистая вода коллектора перестала быть просто мёртвой средой. Она превратилась в проводник концентрированного, осязаемого ужаса. Фосфоресцирующая фиолетовая слизь на бетонных сводах синхронно, словно по чьей-то команде, потускнела, погрузив туннель в густой, удушливый полумрак, разрываемый лишь дрожащими лучами наплечных фонарей. Из темноты впереди донёсся звук, который был абсолютно невозможен в заброшенных подземельях Янтаря. Это был не рёв мутанта и не плеск воды. Это был сухой, электрический треск армейской рации, пробивающийся сквозь статические помехи.

Крид, только что выведенный Шрамом из ступора, снова замер. Под толстым бронестеклом шлема его зрачки расширились до предела. Из пустоты туннеля, многократно усиленный эхом бетонной трубы, раздался искажённый, булькающий голос: «…Первый… это Альфа-три… почему вы отменили эвакуацию… мы горим, Первый…». Лощёный связной Синдиката судорожно схватился за шлем свободной рукой, пытаясь вырвать несуществующий наушник. Это был голос командира той самой группы, которую Крид хладнокровно списал в расход во время бойни на Дикой Территории.

Шрам тоже почувствовал, как невидимые ледяные тиски сдавили виски. Воздух стал невыносимо плотным. В его голове, пробивая нейронную защиту и холодный профессионализм, настойчиво зазвучал ритмичный, тяжёлый стук лопастей ударного вертолёта Ми-24. Запахло перегретым песком, сгоревшей соляркой и гниющей кровью джунглей Конго. Мёртвые товарищи из 28-го отдела, чьи лица он давно похоронил под слоем корпоративной этики, начали выкрикивать его старый позывной.

Ветеран с силой прикусил губу до крови, концентрируясь на резкой физической боли, чтобы разорвать наведённую галлюцинацию. Оптика тактического фонаря, закреплённого на цевье КС-23, выхватила из темноты источник акустического кошмара. Из чёрной воды медленно, бесшумно поднималась гротескная, раздутая фигура. Это был Контролёр, но годы изоляции в затопленных, радиоактивных коммуникациях Х-16 изменили его до неузнаваемости. Тварь ослепла: на месте глаз зияли заросшие белёсой кожей впадины. Её гипертрофированный, пульсирующий череп покрывала сеть светящихся фиолетовых вен, а бледная, размокшая плоть свисала лохмотьями. Этот мутант не пытался взять под контроль разум — он сканировал поверхностные страхи и транслировал их обратно в виде направленных акустических волн, сводя жертву с ума перед тем, как разорвать её на части в воде.

Мутант раздвинул безгубый рот, усеянный рядами мелких, игольчатых зубов, и вместо крика издал низкочастотный, вибрирующий импульс. Вода вокруг твари вскипела, а бетонные стены коллектора мелко затряслись, осыпая оперативников радиоактивной крошкой. Акустический удар чудовищной силы обрушился на людей, ломая волю и превращая мысли в кровавое месиво.