Шрам понял, что они оказались в идеальном огневом мешке. КС-23 был бесполезен на такой дистанции, а дозвуковой «Вал» напарника не пробьёт тяжёлую броню снайпера даже при прямом попадании. Ветеран отполз по битому стеклу к дальнему углу кабинета химии, где среди перевёрнутых шкафов лежал иссохший, мумифицированный труп сталкера-одиночки, давно сгинувшего в Мёртвом Городе. Руки мертвеца намертво сжимали замотанную в брезент винтовку СВД.

Наёмник грубо, ломая хрупкие кости скелета, вырвал оружие из мёртвой хватки. Деревянный приклад рассохся, воронение давно стёрлось, а линзы прицела ПСО-1 были покрыты толстым слоем пыли. Это был безнадёжно устаревший кусок советского железа. Но затвор лязгнул мягко и сухо — мертвец заботился о своём оружии до последнего вздоха. Шрам вытер оптику большим пальцем, стянул с себя пробитый, дымящийся наплечник и тяжело лёг на залитый кровью и реактивами пол у пролома в стене. Грубая кинетика и законы физики собирались бросить вызов баллистическим процессорам Директората. Дуэль началась.

XXXVI

Пыль, поднятая рухнувшей стеной, медленно оседала в лучах тусклого света, пробивающегося сквозь выбитые окна лаборантской. Шрам лежал на животе, слившись с холодным, усыпанным битым стеклом линолеумом. Старая, вытертая добела деревянная ложа СВД плотно легла в плечо, словно влитая. Правый глаз ветерана вжался в резиновый наглазник прицела ПСО-1. Внутри оптической трубы царил мутный, желтоватый полумрак старых линз, но сетка дальномерной шкалы читалась чётко. Синдикат полагался на лазерные дальномеры и баллистические сопроцессоры, которые сами вносили поправки на ветер, влажность и деривацию. У Шрама не было ничего, кроме пульсирующей боли в висках, въевшейся в подкорку мышечной памяти и абсолютного, звериного чутья Зоны.

Снайпер «Омеги» находился в восьмистах метрах, на крыше заброшенного узла связи. Его магнитный ускоритель не давал вспышки, но физику обмануть нельзя — вылет снаряда на гиперзвуковой скорости создавал микроскопическое искажение плотности воздуха, едва заметное марево озона. Шрам нашёл его. Тёмный, смазанный активным камуфляжем силуэт между двумя ржавыми антеннами.

Ветеран сделал медленный, неглубокий вдох, задерживая дыхание на полувыдохе. Палец плавно выбрал свободный ход тугого, несмазанного спускового крючка. Ветер в Мёртвом Городе дул порывами, закручиваясь между бетонными коробками хрущёвок. Шрам не просто видел этот ветер — он чувствовал его по движению пылинок в луче света, по едва слышному свисту в пустых оконных рамах. Наёмник взял упреждение в два деления сетки влево, игнорируя центральный угольник. Его чип «Эгида» делал его невидимым для тепловизоров врага, заставляя корпоративного стрелка полагаться на оптический контраст. Это давало Шраму окно в полторы секунды.