Но все-таки я очень любил доставать людей. Аж подпрыгивать хотелось от удовольствия.

Следующей жертвой должна была стать Вивиан, но я встретил в коридоре Иветт, и хорошее настроение улетучилось так же быстро, как появилось. Столько вины и стыда было в ее взгляде, что не хотелось ни улыбаться, ни злорадствовать. Раньше я видел в ней благородную даму, не знавшую лишений и страданий, мечтавшую править если не миром, то землями столь огромными, что и представить сложно, а теперь передо мной стоял ребенок – еще один, которого Кьяра использовала в своих целях.

Иветт замерла, увидев меня, и принялась перебирать пальцами подол платья – совсем не подходящего ей, скромного, старого, явно позаимствованного у кого-то из старших студенток. Даже взгляд поднять не решалась. Но заговорить смогла.

– Я должна просить у тебя прощения за деяния отца, – шептала она, – но мои слова не исправят прошлое. Мне жаль.

– И мне. Я отнял у тебя члена семьи.

– Отец заслужил это.

– Ни один ребенок в самом деле не считает смерть родителей справедливым наказанием за их грехи. – Я отчеканил это уверенно и быстро, а затем вспомнил воспоминания Фабиана, в которых не увидел и толики тоски по отцу и деду. – Впрочем, все бывает впервые. Надеюсь, ты сумеешь найти мать?

– Сомневаюсь, что она захочет вспоминать о моем существовании. Я не оправдала ее ожиданий.

– Она так мечтала о короле в своей родословной?

– А получила чародея, – протянула Иветт, все-таки перестав рассматривать пол.

– Выходит, и с ним промах. Да, ты совершенно точно разочарование семьи.

Она улыбнулась, и я облегченно выдохнул. Ее вины в произошедшем было мало, и нести груз ответственности за то, что она не делала, не было нужды. Я бы на ее месте этого не хотел.

– Сможешь ли ты… – Иветт сделала шаг вперед. – Сможешь ли ты просто быть моим мужем? Если ты теперь человек, почему бы…

Я глубоко вздохнул. Сделал несколько шагов навстречу, взял ее за плечи, благо платье любой студентки Ателлы было закрытым и из плотной ткани, ибо Кьяра не прощала пошлости и страсти к богатству.

– Я не дам тебе того, чего ты хочешь.

Иветт приоткрыла рот, но я не позволил возразить. Коснулся губами ее лба, чуть соленого и холодного, заодно проверив, распространяется ли моя терпимость к прикосновениям и на нее. Меня почти затошнило.

– Если переживаешь о нашем браке и богах, они поймут, – заверил я, отступая. – Та церемония – лишь слова. Лейфт милосерден и проницателен. Ты же знаешь Семиглавие.

– «Да получит каждый влюбленный любовь в ответ, ибо в пустой любви нету силы».

Пришлось ограничиться кивком и покинуть Иветт. Казалось, она хочет убежать, чтобы не расплакаться у меня на глазах, и я решил хоть раз побыть с ней учтивым. Прежде я бесцеремонно пользовался своим положением, и хотя ни капли об этом не жалел, ничто не мешало теперь вести себя иначе. Отныне мы равны. Просто мужчина и женщина.