– Всем, кто недоволен моим правлением, рекомендую покинуть острова. – Голос Фабиана почти резал, и я старательно высматривал, не проступит ли на чьем-нибудь лице кровавая полоса. – Или затаиться на самом забытом из них. Начнете собирать заговорщиков – я узнаю. Поднимете восстание – казню. Помните: сеять смуту смертельно опасно. А если желаете рискнуть – попытайтесь свергнуть меня сейчас. Сразимся и узнаем, на чьей стороне боги.

Казалось, все знали ответ, не стоило и спрашивать. Два десятка мужчин за столом сохраняли молчание. Мелькнула мысль, что среди них решительно не хватало женщин. Проведя большую часть жизни в Ателле, я привык, что во главе стоят дамы: их суждения, как правило, куда разумнее и расчетливее, чем у кучки мужчин, чуть что бросающихся в драку. К тому же в присутствии юбок и корсетов многие думают куда дольше, прежде чем что-то сказать, то ли из-за нежелания показаться невежливым, то ли потому, что мысли занимает совсем не предмет разговора. Впрочем, меня они никогда не сдерживали.

– Чудесно, – подытожил Фабиан, не увидев отклика. – Все свободны.

Он развернулся, встретился со мной взглядом – и улыбнулся. Будь я в столь скверном настроении, ни за что не заставил бы губы растянуться ради приветствия, но Фабиана, казалось, происходящее хоть и злило, однако не задевало. Истина на его стороне: он поступил по совести, вызволив меня из замка семьи Дюваль, и даже божественная сила поддалась его воле; не значило ли это, что он на своем месте?

Так думали не все.

Я не успел ничего сделать. Только бросился вперед, собрал импульс, чтобы выпустить вместе с магией, – и меня тут же откинуло. Лицо Фабиана перекосило. Улыбка переросла в оскал, в глазах заплескалось ледяное пламя. Но кожу не украсило крадущееся по венам проклятье – оно выбралось за пределы тела, окутало его клубами черного дыма, как коконом. Летевший в короля клинок, будто испугавшись возникшей преграды, сменил траекторию и со звоном упал на пол в пяти шагах левее цели.

Вив среагировала быстрее – вскочила, попыталась подойти, но закашлялась и сделала два шага назад. Я и со своего места чуял, что дым пахнет гарью и кровью. Вивиан схватила меня за плечо, затрясла, широко распахнув глаза, но ничего не произнесла.

– Ты знаешь, что было, когда я полез в прошлый раз, – возразил я, уводя ее в сторону, к стене. – Он разберется.

– Ты уверен?..

Не был. Но это бы ее не утешило.

Крепкий седой мужчина, явно один из военачальников, в бессилии хватался за воздух, и все отшатывались, словно участь предателя передается через прикосновения. Небольшие ножны на его поясе пустовали. Фабиан ничего не делал, только смотрел. Взгляд вонзался в бунтовщика, истязал его, мучил подобно самой страшной пытке. Воин бился в агонии, на какую никого не обрекал мечом, пока не упал замертво. Некогда сторонники взглянули на него с отвращением, как на зловонную кучу, почему-то оставленную посреди замка.