Тогда-то по спине в области сердца вдруг разлилось тепло.

Оно нарастало, и магия не просто перестала возвращаться – она ринулась дальше, окутала остров, плотным слоем закрыв небо и запечатавшись на воротах, там, откуда начала свой путь. Я часто задышал и недоверчиво уставился на стены.

– Получилось? – с надеждой спросил Фабиан.

– Можешь отпускать, – кивнул я.

Его ладонь ослабила нажим, и в груди снова похолодело.

Он даже не представлял, сколько в нем сил. На лице не читалось усилий, ни капли румянца не пропало с щек – а я был в ужасе от того, что ощутил. И в восторге. То, что давалось ему легко и естественно, чародеи осваивали десятилетиями, если вообще выживали в процессе. И все равно получали лишь толику того, что жило в теле мужчины, до недавнего времени считавшего себя обычным воином и правителем.

– Теперь войти в город можно только через ворота, – подытожил я, вырывая себя из мыслей. – Это немного облегчит нам жизнь.

– Но ненадолго, да? – Фабиан провел рукой по затылку. Смоляные локоны блеснули, отразив солнечные лучи.

Ответ и так был ясен. Я промолчал.

Перспектива передвигаться повсюду пешком не радовала: это долго, непривычно и тратило время. А еще – давало неприлично много времени на мысли. Я не мог перестать воображать, что же стало с Тристрамом и Зарией, так неожиданно вступившимися за меня и восставшими против Кьяры. Они сбежали, но едва ли у них есть источник такой же мощи, как у меня, да и тратить силы на какой-то город они вряд ли стали бы – значит, скитаются. И я, о местоположении которого нетрудно догадаться, перекрыл все пути, по которым со мной можно связаться. Я был обязан им если не жизнью, то, пожалуй, чем-то почти столь же дорогим, и они имели право потребовать вернуть долг.

А помощь им наверняка понадобится.

Как бы мы ни были встревожены, усталость валила с ног, так что Фабиан отправил меня спать, пообещав, что тоже хорошенько выспится, а вечером наведается ко мне с хорошим вином и будет готов все обсудить. Заснуть получилось не сразу – постель еще немного пахла мазями, которыми обтирали мое обессиленное тело, – но вскоре тьма без сновидений затащила меня в свои владения.

Проснулся я около полуночи и до прихода короля успел как следует вымыться и прибраться. Кое-что в комнате изменилось с тех пор, как я ее – думал, навсегда – покинул. И что-то из этого доставляло дискомфорт, но я так и не выяснил, что именно.

Когда внесли подносы с жареным мясом, тушеными овощами и даже выпечкой, я подумал, что из-за еды не разгляжу на другой стороне стола Фабиана, но предположение не подтвердилось – все же его плечи не спрятать и за горами. Вивиан к нам не присоединилась. Фабиан отпустил ее на некое таинственное дело, заверив, что мне о нем знать не стоит – не заинтересует.