– «Эй, ты» подойдет? – уточнила она, поиграв бровями.

Я кивнул, приготовив снадобье и поднеся его ко рту Вив. Она послушно выпила густую жидкость и, судя по всему, подавила рвотный позыв. Меня еще в детстве научили: чем действеннее лекарство, тем более мерзкое оно на вкус, и этот принцип почему-то был непоколебимее, чем любое другое знание в моей жизни.

Дождавшись, когда Вивиан уснет и перестанет бормотать всякую чушь, я вышел из ее покоев.

– Чего улыбаешься?

Я вздрогнул и прикрыл рот ладонью. Улыбался? С чего бы?

– Напугал? – неверно истолковал мою реакцию Тобиас. Он держал руки за спиной и чуть наклонился, пытаясь то ли извиниться, то ли заглянуть мне в лицо. – Думал, это я глух на одно ухо, а не ты.

Мои глаза невольно распахнулись от изумления. Вот почему он так себя вел! Почему не слышал меня на стене, когда я подкрадывался со спины. Почему стражники…

– Во время битвы за острова?

– Еще в детстве, – пожал плечами Тоб. – Но на войне получил по голове пару десятков раз, и стало хуже.

– Поэтому ты такой настырный?

– Ты каждый раз произносишь это по-разному, и я никак не пойму, хорошее это качество или нет.

Я тоже не понимал. Тобиас вызывал во мне странные чувства: поначалу хотелось использовать его, чтобы выведать секреты короля, потом я просто смирился с его присутствием, а теперь будто желал, чтобы его лицо мелькало поблизости, хотя и не нуждался в его помощи или присутствии. Стражник, который меня не защищал. Помощник, не принесший ни одной полезной вести. Один из многих людей, живущих на Солианских островах, но единственный, кто – по нелепой случайности – знал, что мои попытки курить табак всегда проваливались. Тот, кто связал нас, хотя не был исключительным. Впрочем, может, смысл именно в этом: король, чародей и наемница – и без того слишком пестрое общество. Оно нуждалось в ком-то, кто сделает все проще и приземленнее, напомнит, чем живут обычные люди. Конфликт, пустивший корни в далекой чародейской школе, Тобиаса не затрагивал, но все равно волновал. Он готов был биться, чтобы престарелые родители обрели крышу над головой, а сам он перестал жить в позоре, который по глупости на себя навлек, и вновь обрел друга.

Мы не в Эмеррейне. Вокруг нас люди, не боги. Бессильные перед магией и заговорами, но страдающие от них больше прочих. В первую очередь об этом следовало помнить Фабиану, затем – мне.

А уж вместе мы напомним остальным.

– Не скучаешь по стене?

Тобиас фыркнул так, что коридор едва не затрясся.

– А что, нравилось ко мне приходить?

– Знаешь, при первой встрече я подумал, что ты придурок, – пошутил я.