— Не столько Павла Евгеньевича, сколько его кузину. Она же недавно в городе и вдруг знает Мартынова, а ведь у него траур.

— Я так понял, никакого траура у него и не было. Или был, но недолго. И у меня вопрос, — Порфирий взглянул на друзей. — Что такого было в наследстве его супруги, что он, во-первых, разбогател, во-вторых, погиб?

— Думаете, его смерть связана с деньгами? — задумалась Анна.

— Отчего нет? Дамочка обокрала вдовца и была такова. Глеб Яковлевич, вы же спросили слугу — не украли ли чего из дома?

Буянов поморщился:

— Как-то из головы вылетело.

— Вот! — воскликнул кот. — Вот у него вылетел из головы столь важный факт, а ещё говорит, что память хорошая. В любом случае, я склонен думать, что мотив — деньги.

— А значит, нам надо найти эту даму, — подсказала Анна. — И стоит начать с музыкального салона. Что ж, едем.

— Простите, господа, я — пас, — важно заявил Порфирий Григорьевич. — Музыка — не мой конёк, и к тому же у меня имеются важные дела.

— Важнее, чем разобраться, кто убил господина Мартынова? — удивился Глеб.

— Представьте себе, — согласился кот. — Всё, выпустите меня. Увидимся позже.

Не видя смысла спорить, Анна открыла дверь, и Порфирий в два прыжка исчез во тьме.

— Ну что, едем? — уточнила Анна у Глеба, и тот согласно кивнул.

Салон мадам Сарбо походил на рождественскую ёлку. Во всех окнах двухэтажного здания горел свет. Фонари, освещающие крыльцо и подъездную дорогу, сияли во всю мощь. Перила, двери и две колонны, поддерживающие портик, были увиты хвойными ветками с алыми и золотыми лентами. И даже на улице слышалась музыка, играющая внутри.

— Напомните мне, Анна Витольдовна, салон — это вообще что? — уточнил Глеб, разглядывая дом.

Как раз в этот момент дверь распахнулась, на крыльцо выскочил вихрастый офицер и, крикнув: «Всем вина!» — приложился к горлышку бутылки. Вслед за ним вышли две дамы и ещё один военный, и вся компания, погрузившись в ожидавший их экипаж, отбыла с криками и хохотом вниз по улице.

— Скажем так, это домашний театр, — осторожно начала Анна. — Однако тут играют в карты, говорят о политике, слушают музыку и просто убивают время.

— Я так и понял, — кивнул Буянов. — Что ж, давайте заглянем к ним на огонёк.

Улыбчивый швейцар отворил перед ними двери, а пара слуг с улыбками приняли верхнюю одежду.

— Вино, шампанское? — уточнил один из них.

— Благодарим, пока нет, — отказалась Анна, увлекая Глеба мимо лестницы. — На втором этаже — карточный салон и мужской клуб, музыкальный зал — в правом крыле, небольшой ресторан — в левом, — наставляла Воронцова.