Глеб выругался и крикнул:

— Не спуститесь через десять минут, вышибу дверь к чертовой матери и волоком притащу вас всех, если понадобится. Не позорьтесь.

— Хорошо, мы идём, — пискнул Мартынов.

— Чувствую себя, как пионервожатый в детском лагере, — проворчал Глеб, когда они с Порфирием первые спустились в каминный зал. — Пока всех соберешь, с ног уже валишься от усталости.

— Кто такой «пионервожатый»? — спросил Порфирий.

— Это… Не важно, это из моего старого мира.

— Вот на такой мелочи проколетесь и точно все поймут, что вы тело чужого Глеба заняли, — зашептал Порфирий, в голосе которого слышалось неприкрытое облегчение, что его товарищ в чем-то ошибся и теперь можно снова радостно ёрничать и язвить. — Вот будете горевать, будете думать «А мне же говорил Порфирий Григорьевич, а я же не слу-у-ушал, вот почему я его никогда не слушаю»…

— Рад, что дал вам повод ещё немного поворчать, — перебил его Глеб. — Но у нас тут сейчас повод посерьезнее. Я молодец и скоро вы это поймете. Перекрывать будем нечем. Такие карты не побить.

— Это мы ещё посмотрим, — кот сердито взмахнул хвостом, обхватывая лапы, и уставился на лестницу, ожидая пока спустятся все обитатели дома Лазарева. — Если уже поняли, кто убийца, чего сразу не схватите?

— Следую канону классики, — Глеб пожал плечами. — Традиция, вроде как, сначала собрать всех в одном месте. А потом уже обвинительно тыкать пальцем.

— Чем бы дитя не тешилось, — пробурчал Порфирий, глядя как по лестнице спускаются люди.

Несколько минут оживленного растревоженного шепота, пока все присутствующие, тщательно избегая друг друга, будто однополярные магниты, не расселись по креслам и диванам.

Апрельский сердито и недоуменно обвел всех присутствующих взглядом.

— Господин Буянов, — сказал он, — что это за шутки? Вы сказали, что убийца пойман? Но я вижу здесь всех! Вы что, хотите сказать, что это была кухарка?

— Нет, — Глеб помотал головой. — Убийца один из нас. Точнее, один из вас. Мы с Порфирием Григорьевичем тут ни при чем.

— Тогда почему же этот негодяй до сих пор не в наручниках!

Апрельский бросил косой взгляд на Мартынова, потом, испугавшись, завертел головой, отчего стал напоминать встревоженную курицу.

— У меня и наручников-то нет, — усмехнувшись признался Глеб.

— Ну всё! Хватит с меня с этих ваших ухмылочек и шуточек. Мы с Инессой возвращаемся к себе в спальню и не выйдем, слышите, не выйдем, пока сюда не прибудет вся парогорская полиция! В полном составе!

— Полностью согласен с господином Апрельским, — включился в разговор Мартынов. Судя по сеточке на волосах и длинному халату, он уже готовился ко сну, когда его потревожили. Жена же его, Анастасия, была столь бледна, будто только встала из гроба. — Если убийца не пойман, так мы все в опасности.