Тяжёлая ладонь вдруг легла мне на плечо. Горец с белой повязкой на плече даже не посмотрел на меня, остановив в нескольких шагах от входа.

— Дальше нельзя. На время совета вход перекрыт.

— А мне как раз туда и нужно, — ответил я спокойно. — На время совета.

Он усмехнулся и заговорил, нехотя поворачивая голову в мою сторону:

— Может быть, ты старейшина или сам… — слова оборвались на полпути.

Горец присмотрелся ко мне, и усмешка быстро сползла с его лица. Брови дёрнулись вверх.

— Чужак… — Он тут же убрал руку и отшагнул. — Не признал. Ну, проходи тогда.

В зал я вошёл уже в сопровождении стражи. Четверо воинов шли позади, словно меня взяли под арест. В просторном помещении собрался весь совет. Гриф скромно держался в стороне подальше от стола, несмотря на то, что ему позволили присутствовать как полноправному участнику, а Доу вальяжно расселся на одном из стульев. Судя по всему, ждали только меня, хотя… Я не сразу заметил, что советников всего четверо, кажется, кто-то опаздывал.

Стража распределилась по краям зала, всего их здесь было больше десяти, какие-то элитные воины, которых я ещё не видел, либо же у охраны длинного дома по наряду на все торжественные поводы и случаи жизни. Мне указали на один из свободных стульев. Пока я усаживался, старейшины смотрели на меня с интересом, будто бы мы виделись в первый раз. Их лица мне были хорошо знакомы, хоть и общался я только с Кайром.

Будто подслушав мои мысли, Кайр поднялся с места.

— Полагаю, стоит представить всех ещё раз, — заговорил он.

Сначала он представил меня и Грифа совету, а затем совет нам. Доу при этом старейшина демонстративно оставил без внимания.

Всего в Гордо было пятеро старейшин, считая самого Кайра, но за столом сегодня сидели четверо. Как выяснилось, почтенный Винлот занемог и прийти не сумел.

По правую руку от Кайра сидел крепкий мужчина средних лет, самый молодой в совете. Звали его Куру, и в его аккуратной бородке уже созрела редкая седина.

Слева сидели две женщины. Молчаливая Элибет, чьи огромные синие глаза и тонкие черты лица выдавали остатки былой красоты. И Нора, чья седая длинная коса мне хорошо запомнилась. Именно Нора заправляла алхимией в Гордо — то ли целой школой, то ли особым её направлением. Нора стала наставницей для Анны, нередко навещала её в Нагорье лично, вела поп пути перехода из чужаков в коренные горцы.

После формальностей слово сразу же перешло к Доу, чему я был только рад, потому что очень ждал его объяснений.

Доу не шелохнулся, оставшись в той же расслабленной позе, остался сидеть на своём месте. Первые же его слова удивили всех присутствующих, включая меня. Удивили в плохом смысле, потому что усатый проныра получеловек-полунежить начал с откровенной критики. А ведь старейшины проявили к нему небывалое милосердие.