Ощущение было такое, будто уходил я почитаемым покровителем и героем, а вернулся нежеланным чужаком. Мне прекрасно известно, как бывает в жизни — народная любовь скоротечно оборачивается ненавистью, и хоть мне и далеко до такой крайности, но ещё после ухода Миры в поселении поползли всяческие неприятные слухи. А ещё до Нагорья доходили тревожные новости из королевства, осаждённого демонами от редких странников и горцев торговцев.

Я старался не встречаться ни с кем взглядом. Смотрел вперёд, на свой дом, как вдруг заметил подымающийся из трубы дымок.

Я даже приподнялся в седле. Незваные гости, которые чувствуют себя в моём домике как в собственном? Может быть, кто из старейшин? Вряд ли.

Представители горного народа пришли бы ко мне только после точных вестей о моём возвращении. Хотя им-то с их магией и не нужны никакие вести, они и так всё видят в реальном времени даже чуть дальше границы собственных земель. Поэтому им незачем занимать мой дом ещё до моего возвращения.

Когда проезжал мимо дома Милла, мысленно молился, чтобы он, на радостях, не выскочил встречать. Хотелось просто доехать до порога и понять, кто там у меня хозяйничает. Но Милл каким-то образом всё же заметил меня и тут же вышел. Он выглядел встревоженно, но было видно, что бывший староста Камнеброда рад моему возвращению.

Милла я игнорировать не мог, и даже просто помахать рукой в ответ на его радушные намерения заговорить было бы невежливо и странно со стороны.

Я вздохнул и спешился, стараясь повернуться к нему правой стороной, чтобы наплечная повязка прикрывала замотанный обрубок. От боли слегка повело, пришлось на миг опереться о седло.

— Живой… слава Сталроку, — выдохнул Милл, подходя ближе и вглядываясь в меня, будто в призрак. — Серьёзная была драка? И где ты вообще пропадал столько времени? Рана-то… несерьёзная?

Понятное выражение лица. Милл ни разу меня не видел таким.

— Я в порядке, — ответил, прикрываясь спокойствием. — Уже заживает.

Милл кивнул, но глаза его задержались на моём лице, скользнули по наплечной повязке. Он не поверил мне, и не удивительно. Я мог изобразить всё что угодно, но замученное лицо и проступающий пот никуда не денешь.

— Пока тебя не было, приходили старейшины, — сказал он тише, но голос выдал напряжение. — Главный спускался в Нагорье. Сказал, что совет недоволен… тем, как Мира с Лёхой ушли. Мол, не попрощались, ничего не объяснили. А про Лёху… — Милл понизил голос ещё сильнее, почти шёпотом добавил. — Старейшина Кайр намекнул, что хочет с тобой поговорить, и чтобы ты пришёл без оружия. Хмурый он был. Очень.