Я чувствую, как аппарат открывается мне. Словно ворчливый служебный пёс он обнюхивает незнакомого кинолога. Достоин ли тот работать с ним вместе. Подчиниться ли ему или прокосить под дурачка? Ну же, давай, сделаем класс!

— Молодой человек! — чёрт, какой же у этого "товарища из райкома" скрипучий голос. — Если не получается, так и скажите.

— Всё в ажуре! — показываю ему большой палец.

Если автомат отдаёт приоритет диафрагме, то на таком солнце он закроет объектив полностью. Это не смертельно, но картинка будет максимально плоская, скучная, "прибитая" к фону.

А вот если по выдержке, то диафрагму, наоборот, откроет. И резкость сведётся по кончику острого носа свежеумытой Лены Стеганцевой, стоящей в первом ряду. Остальные будут, мягко говоря, не в фокусе.

А решается всё максимально просто.

— Два шага назад! — командую я, — и ещё шаг налево от вас!

— А чё ты комаандуешь? — с ленивой оттяжкой прорезается Копченый.

— В натуре! — добавляет один из подпевал, имени которого я не знаю.

— Ребята, пожалуйста! — просит учительница.

— БЫСТРО! — няша от решительности сжимает кулачки и переходит на ультразвук. —Делайте, как он сказал!

Класс от испуга делает обозначенное количество шагов и оказывается в тени от школьного здания. Вот и весь фокус. Вырубаю автомат, выбираю нужную пару на встроенном экспонометре. Фон немного размою. Сейчас так умеет любой телефон, а раньше это считалось чем-то из разряда уличной магии.

— Молодой человек, — чувствую, как кто-то трогает меня за локоть.

Оборачиваюсь, няша.

— Альберт, правильно? — она чуть краснеет.

— Для друзей, Алик! — представляюсь я, — вам тоже можно.

— Алик, — легко соглашается она, — Вас же на фото не будет, Вам же обидно, наверное.

Мне похрен. Эти люди мне не родные, и даже не двоюродные. Но сказать этого я не могу.

—Иногда приходится жертвовать собой ради коллектива, — выдаю я, любуясь её фигурой. — разве не этому учат нас комсомол и партия?

Слышу как сзади фыркает Степанида. Словно гиппопотам выплыл.

Мой взгляд точно не соответствует шестнадцатилетнему пацану, и у неё в голове возникает та самая приятная путаница, которая обычно предшествует резкому сближению на физическом уровне.

— Может, обойдёмся без жертв? — она чуть краснее, — Возможно,я смогу где-нибудь нажать на кнопочку, когда вы встанете вместе со всеми?

— Долго ещё?! — ноет Лиза.

Поднимаю глаза и вижу, что она бесится. Неужели ревнует? Ранимое сердце Алика тут же заныло от раскаяния и сожаления, а вот циничный я внутри заржал. В эту игру могут играть двое.

— А вы его не сломаете? — шепчу девушке практически на ухо, — Техника сложная… дорогая...