Мы снова идём в кабинет Молчанова. В этот раз секретарша молча, и даже торопливо раскрывает перед нами дверь.
За столом для совещаний сидит сам первый секретарь, инструктор обкома с верблюжьим лицом, и Марина Подосинкина. На столе стоят пустые чашки, полусъеденная коробка шоколадных конфет и полная окурков пепельница. Давно ждут. Комаров как мышь проскальзывает на свободный стул.
— Здравствуйте, — я киваю и тоже сажусь.
По правилам административного этикета я должен сейчас стоять в дверях и мять в руках сдёрнутую с головы кепку, пока большое начальство не позволит присесть. Только на хрен эти реверансы. Прогнёшься раз, будут гнуть всю оставшуюся жизнь.
— Здравствуй, Альберт, — говорит за всех Молчанов, — ждём мы давно. Товарищу Игнатову в область пора, так что тянуть не буду. У нас есть к тебе предложение.
Глава 19
— Предложение, от которого я не смогу отказаться? — вырывается у меня.
Вижу, как округляются глаза у товарища Игнатова. Значит, правду говорили. Партийные работники действительно на закрытых показах смотрели и "Крёстного отца", и "Звёздные войны", и даже "Рэмбо".
Это простым смертным нельзя подвергаться искушению буржуйским кинематографом. Бойцы идеологического фронта должны знать врага в лицо. Интересно, а "Эммануэль" они глядели?
— Простите, Сергей Владимирович, — поправляюсь, — волнуюсь, вот и шучу неудачно. Уж больно обстановка непривычная.
Подосинкина фыркает, вроде как, даже презрительно. Ведёт себя она, на удивление, недружелюбно. Странно, что я успел ей сделать? Последняя наша встреча была вполне тёплой.
— Я понимаю, Альберт, — мягко говорит Молчанов, — ничего страшного. У тебя экзамены. Ты на нервах...
Как раз про такие ситуации говорят: "мягко стелет, да жёстко спать". Большие начальники с людьми моего нынешнего уровня обычно такие церемонии не разводят. Значит, надо слушать с удвоенным вниманием.
— Так и есть, — киваю и снова молчу.
— Я знаю, что ты планируешь поступать в политехнический институт и учиться на инженера, — продолжает первый секретарь, — цель достойная комсомольца. Тем более будущего "Золотого медалиста".
Не всё вы про меня знаете, товарищ Молчанов. Судя по сегодняшнему экзамену, медаль мне не светит. Но эти карты стоит держать закрытыми.
— Мечтаю стать изобретателем, — блефую, — двигать вперёд советскую науку и технику.
Молчанов поджимает губы. Разговор идёт в неудобном для него направлении. Получается, что он хочет лишить комсомольца его чистой и искренней мечты.
Тему перехватывает Игнатов. Его длинное печальное лицо словно сошло с карикатуры, высмеивающей учёных зануд. Игнатов достаёт мои фотографии и раскладывает их на столе, как пасьянс. Весёлая Лида, задумчивая Лида, мечтательная Лида. Фото в купальнике среди них нет.