Для этого у меня нет ни плёнки, ни реактивов, ни бумаги, ни фотоувеличителя. А ещё ни одной достойной идеи.
Но, перефразируя Остапа Бендера: был бы бензин, а идеи найдутся. Бегу в магазин за плёнкой.
Магазинов в Берёзове два. Один из них называется креативно. "Продукты". Угадайте, чем он торгует?
Второй "Универмаг", что означает "универсальный". Продают там, действительно всё — от резиновых сапог до стеариновых свечек. Странное дело, и то и другое особым спросом не пользуется. Поэтому "Универмаг" часто пустует. Но обе его работницы смотрят на меня волчицами.
Одна из них, постарше, держится с томностью разведённой дамы "в поиске". Её цветастый летний сарафан натягивается на внушительном бюсте, как минимум пятого размера. На шее у неё сразу три золотых цепочки, а в улыбке блестит золотой зуб. Я сказал "в улыбке"? Мне показалось.
У второй, худой, с выжженными перекисью волосами, ужимки замужней стервы. Потому что рядом с такой мужик будет находиться только под страхом раздела имущества.
— Он мне, прикинь: "на рыбалку меня зовут..."
— А ты чего?
— А я: "ты жука с картошки собрал?… он такой "да"....
— А ты?!
— А я: "а у мамы на огороде собрал?!" — худая закатилась хохотом, — а у мамы сорок соток картохи… нефиг с алкашами своими шляться…
— Здравствуйте, у вас фотоплёнка есть?
— Нет! — рявкает худая.
— Закончилась?
— И не начиналась!
Томная оглядывает меня и признаёт достойным ответа.
— Мы фототовары не заказываем, — поясняет.
— Почему?
— Потому что их никто не берёт! — снова влезает худая.
— Как же их возьмут, если вы их не заказываете?
— Самый умный, да?!
— И что же мне делать? — развожу руками, глядя на томную, — мне очень нужно.
— В Белоколодецк тебе надо ехать, — вздыхает она, — больше никак.
Глава 11
Как вы думаете, фотография — это искусство или хобби? Оказывается, ни то ни другое. Это бытовая услуга, как, например, пуговицу пришить или чёлку подровнять. Так что, господа фотографы, опустите носы и будьте скромнее.
Оказывается, фотоателье в Берёзове располагается на Заречье, рядом с Колхозным рынком. Вот где бурление жизни, вот где снуют людские потоки, а вовсе не в чопорном и сонном центре.
На рынке продают всё, чем богата чернозёмная земля. На прилавках лежат молоденькие огурчики и морковка, в больших плетёных корзинах манит витаминами клубника и ранняя вишня. В мешках продаётся перезимовавшая в глубоких погребах картошка и свёкла, которую все в нашей местности зовут бураком.
Это всё для таких, как я, неудачников и рукожопов. Больше чем у половины берёзовских это изобилие произрастает на собственных участках. Так что продавцы поглядывают на покупателей с лёгким высокомерием, хотя и без наглости.