Сзади хихикает Подосинкина.
— А что есть?
— Глаза разуйте, — продавщица тычет пальцем вниз.
— Два пломбира.
— Мелочи нет!
Глядя на цену, разгадываю нехитрый маркетинговый ход. Пломбир стоит девятнадцать копеек. Если покупатель отказывается от законной сдачи, то копейка с каждой порции остаётся работнице прилавка. Курочка, как говорится, по зёрнышку.
Отдаю сорок копеек и получаю, наконец, в руки долгожданные вафельные стаканчики. На каждом сверху бумажная нашлёпка. Очевидно, чтобы микробы не насыпались.
Ничто не способно испортить мне сегодня настроение. Идём с няшей по аллее. Парк только недавно построили. Деревца вокруг маленькие, некоторые посадили только в этом году, они подвязаны к деревянным кольям цветными тесёмочками.
Мимо нас важно проходят молодые мамаши с колясками. Детвора играет в классики, расчертив мелками на асфальте квадраты.
Мы едим мороженое. Особой разницы с современностью не замечаю. Да я никогда и не был особым ценителем.
Навстречу попадается компания молодёжи. Пёстрые, лохматые в широченных джинсах клёш. Пялятся на нас и что-то обсуждают. Наверное, в их глазах мы выглядим странно. Эффектная блондинка и типичный ботаник. Возмущённая Подосинкина берёт меня под руку.
После этого все встречные девушки глядят на меня с интересом. Срабатывает инстинкт: "если у этого парня клёвая девчонка, значит, что-то в нём есть".
— Странный ты, — говорит Марина, — хотя нет, необычный.
— Чем же? — удивляюсь.
— Я знаю прекрасно, что ты только в этом году школу заканчиваешь, — объясняет, — а чувствую я себя рядом с тобой так, словно ты старше меня лет на десять. Я так спокойно себя чувствовала только рядом с отцом или старшим братом. А он, между прочим, капитан второго ранга.
Вот ведь женская интуиция! Готовлюсь сказать какую-нибудь забавную глупость, как вдруг нас перебивают.
— Воркуете, голубки?! —голос наглый и пьяный.
На лавочке сидит давешний фотограф. Виталик, так вроде его называла ответственный секретарь. Да он изрядный пошляк, всплывает в голове фраза. Разве можно так нажраться за полчаса?
В руке у Виталика винная бутылка. Он запрокидывает голову, вливая в глотку последние капли, и я вижу этикетку портвейна "три топора".
Он резко бьёт пустой бутылкой о каменный угол скамейки. В руках остаётся "розочка" с отколотыми краями. По запястью Виталика стекает кровь. Он порезался, но этого не замечает.
— Гниды, — он поднимает на нас залитые красным глаза, — из-за вас меня из редакции уволили. Вы мне, суки, жизнь сломали.
Глава 9
Слышу, как визжит Подосинкина. На автомате делаю шаг вперёд, отодвигая её за спину.