После фиаско со школьным фото, репортёр посвежел, развеялся и снял доярку-рекордсменку с самой выдающейся коровой, бригадира скотников, участников самодеятельности в ДК и, самое главное, победителя соцсоревнования товарища Долгополова, директора колбасной фабрики.

Но когда плёнку проявили, на ней оказался сплошной брак. Статья про соцсоревнование и его победителя слетела с передовицы областной газеты. Главный редактор был в бешенстве, Долгополов негодовал. Скандал добрался до обкома партии.

Вот тогда и всплыла фамилия безответственной блондинки Подосинкиной, при попустительстве которой неизвестный школьник "взял поиграть", несмотря на протесты фотографа, дорогую технику и привёл её в негодность.

— Меня давно отсюда выжить хотят, — подводит итог няша, — а без комсомольского значка даже уборщицей в газету не возьмут.

К концу рассказа она окончательно сникает и только механически переставляет ноги, а я отвечаю за то, чтобы держать её при этом в вертикальном положении.

Дверь в её доме открыта. Это предсказуемо, тут даже в девяностые на замки не запирались.

Живёт редакторша в окультуренной избе-пятистенке, только маленькой, словно игрушечной. Такой декоративный домик для одинокой молодой девушки. Бывшие сени совмещают функции прихожей и кухни.

Большая комната разделена на две половинки стоящий посередине печкой. С появлением газового отопления печь выполняет декоративные функции, но разбирать её никто не торопится. Мало ли что. Лежак заставлен стопками книг и подшивками журналов. В углу притулился старый плюшевый медведь. .

Слева от печки стоит разложенный и застеленный диван. Рядом с ним кресло и журнальный столик. На столике следы редакторского "загула": открытая коробка конфет "Ассорти" и бутылка ликёра "Старый Таллин" опустошённая наполовину вместе с недопитым стаканом.

Уже внутри подхватываю няшу на руки и укладываю на диван. Она засыпает, едва коснувшись ухом подушки. Снимаю с её ног легкие, похожие на теннисные, тапочки и укрываю лоскутным "бабушкиным" одеялом.

Стакан пахнет травами и корицей. Ликёры — штука коварная, особенно на пустой желудок. Градусов больше чем в водке, да еще с сахаром. Убийственное похмелье гарантировано. Завтра я Подосинкиной не завидую. А ведь именно завтра состоится "разбор полётов", которого она так боится.

Заглядываю из любопытства в правую половину. Там у няши оборудован домашний кабинет. На письменном столе пишущая машинка не первой молодости, стопки серой писчей бумаги, рукописные записи… В машинку заправлен лист, заполненный текстом наполовину.