Чтобы соответствовать подсчётам Лиды, Подосинкина должна была родить в пять. Математику Лиходеева точно не сдаст.

Для выразительности, Лида свешивается из окна практически по пояс. Вижу, что бюстгальтера под халатиком нет. Действительно, что за буржуазная привычка, дома нижнее бельё носить. Нежная девичья грудь подпрыгивает в такт её отчаянной жестикуляции.

Нам бы на вступительных в театральный эту сцену разыграть. Точно возьмут на повышенную стипендию.

— Лида, — говорю, — я же о тебе беспокоюсь!

Замерла, глазами хлопает.

— У тебя же экзамены сейчас! Тебе готовиться надо. А фотографии, это дело долгое…А так, конечно, лучше тебя кандидатуры нет.

— А зачем в райкоме фотки понадобились? — Лида выдаёт первую осмысленную фразу за сегодняшний вечер.

— В Москву отправят, — не моргнув вру я, — слышал, по всей стране сейчас самую красивую комсомолку выбирают.

— Зачем?!

— Этого я не знаю, — говорю равнодушно, — моё дело фотографии сделать.

— Хрен с ним, с экзаменом, — решает Лиходеева, — за три дня я умнее не стану. Ну, Алик… Если благодаря тебе, я в столицу поеду…

Её глаза и губы таят обещание. Что может быть лучше, чем хорошо замотивирванная модель?

— Тогда завтра я могу на тебя рассчитывать? — уточняю.

— Да я… да всё, что скажешь!

— Завтра в четыре я за тобой захожу.

— Алик, я тебя не узнаю, — Лидка подпускает в голос хрипотцы, — ты такой строгий...

— Некогда шутки шутить, — говорю, — дело ответственное. И завтра одежду подготовь. Нарядное и повседневное. Халатик этот тоже возьми. Очень он тебе подходит.

Лидка делает вид, что только замечает фривольность своего наряда, и пытается одной рукой застегнуть пуговки, а второй берёт "под козырёк":

— Есть, мой генерал.

— Вольно, рядовой Лиходеева, —командую, — и цветок подбери, а то засохнет.

— Ой, что ж я маме скажу?! —Лидка хватается за голову, — это всё ты, Алик, виноват!

* * *

За фотоплёнкой в Кадышев я добираюсь автостопом. На эту авантюру меня подбивает Женька. Когда я прихожу к нему за советом, он первое время дуется.

Я полностью игнорировал его целых несколько дней. А ведь раньше они с Аликом были неразлучны как Петров и Васечкин, Электроник и Сыроежкин, Шарик и кот Матроскин.

А я его "на бабу променял...". Да, для всех знакомых Лида оказывается универсальным объяснением любого моего неблагонадёжного поведения. Но Женькино любопытство тут же побеждает обиду.

— А зачем тебе плёнка?

— Лидку буду фотографировать?

— Ты опять?!

— По заданию райкома!

— Гонишь! — Женька от волнения вытягивает губы в трубочку, так что у него получается "гониффф".