— Пол-литра разливного, — просит Женька.

Та щедро наливает пиво в пузатую стеклянную кружку. Пена чуть стекает с краю. Продавщица вытирает её тряпкой сомнительной свежести.

— А вам?

— Квас. Тоже пол-литра.

Очередь глядит на меня осуждающе. Из-за такой ерунды я людей задерживаю.

— Ты чё? — удивляется Женька, — Пивка возьми, никто ж не увидит.

Для него отсутствие родителей и знакомых играет ключевую роль. Дорвался до соблазнов большого города.

— Не хочу.

Понятия не имею, как отреагирует на пиво организм Альберта. На специалиста по спиртному он не похож. В таком случае кружка пива с утра легко может стать шагом в неизвестность. Хотя я не считаю себя трезвенником, но придерживаюсь принципа "сначала работа, потом удовольствия". А у меня на сегодня ещё дел выше крыши, и ни одно не сделано.

Да и, если честно, слишком жив в памяти пример "фотографа из области", который приехал на съёмку гашёным, чтобы повторять его перед Лидкой.

Расплачиваемся за напитки горстью монет и отходим с кружками в сторону. Поблизости нет ни одной лавочки, зато есть цветник с высоким бетонным парапетом. Присаживаемся на него. Женька мелкими глотками пьёт пиво, щурясь от удовольствия. Надо будет тоже попробовать в ближайшее время этот знаменитый напиток.

Всё что, я слышал о советском пиве, чётко делится на две категории. Одни считают его божественной амброзией, вторые ослиной мочой, разбавленной водой со стиральным порошком ради пены. Причём мнение и одних и других жёстко завязано на отношение к Советскому Союзу в целом.

Сам я с наслаждением отпиваю глоток кваса. Он холодный настолько, что ломит в затылке, хотя я представить себе не могу, как такой температуры можно достичь в простой железной бочке. Наверно и правда привезли недавно. Квас пахнет свежей ржаной коркой, мёдом и еще чем-то неуловимым, родом из самого детства.

Помню, как после школы мы отстаивали длиннющие очереди, и выпивали по целой "огромной" пол-литровой кружке, раздуваясь, как клопы.

Мы с Женькой сидим и смотрим, как спешит по делам народ. Женщины тащат авоськи и сетки, с торчащими из них батонами или перьями лука. Любители дворовых посиделок перемигиваясь ищут тихую беседку, чтобы раздавить на троих бутылку красного.

Цокают каблуками девушки, особенно прекрасные тем, что ты их совершенно не знаешь и никогда больше в своей жизни не увидишь. Они появились для того, чтобы украсить собой этот момент твоей судьбы, а затем сгинуть в неизвестности.

Меня вдруг накрывает чувство того, что эти люди не осознают своего счастья. Они толкаются в троллейбусах, хамят друг другу в магазинах, завидуют тем, у кого есть джинсы или диск Дженис Джоплин.