— Внизу под хамамом расположена печь, — пояснял мне Али. — Под нее и пришлось копать глубокую яму. Дымом подогреваются полы, а сама печь нагревает котел с водой. Часть воды по трубам отводится в бассейн, другая идет в хамам, где тоже есть печь. Там вода падает на нагретую поверхность, превращаясь в пар. Он-то и нагревает гармхане, — заметив мой недоумевающий взгляд, Али поправился. — Парную, так вы называете эту комнату. Заметьте, для нашей бани ваше слово подходит куда лучше, чем для вашей, — тут же улыбнулся он.

Я понимал, что устройство хамама Али мне обрисовал лишь в самых общих чертах, но все равно побывать в настоящей персидской бане было интересно. Пусть и такой «урезанной».

— Эх, видели бы вы хамамы моей родины, — распластавшись на полке, протянул мечтательно Али. — Бледная тень, что я воплотил здесь, не покажет даже тысячной доли того совершенства, что представляет собой хамам!

В парной было две полки, и я лег на соседнюю. Ожидавший этого даллак тут же принялся натирать меня мылом, которое держал в специальной рукавице, заменявшей ему мочалку. Али пояснил, что уже помылся и просто желает погреть кости в приятной компании. Попутно он описывал, как выглядит настоящий хамам его родины и почему они та популярны. Как обычно, дело было в религии. Хамамы составляют в Персии важную часть их культурного быта и неотъемлемы от многих религиозных ритуалов. Например, владельцы хамамов со слов Али никогда не берут плату с тех, кто решил совершить гусль — полное омовение по религиозным причинам. И по мере перечисления купцом причин совершить такое омовение, я задумался, как те владельцы еще не разорились? Ведь совершать полное омовение надо после каждого полового акта, женщинам — после менструации и послеродовых выделений, да просто все, что связано с интимом, требует от благочестивого мусульманина совершить гусль. Но были и еще две причины для подобного ритуала — гусль принимали после принятия ислама и перед погребением усопшего. В последнем случае — мыли покойника.

Мне стало понятно, что скорее всего хамамы в какой-то мере берут часть религиозных обрядов на себя и ставят их обеспеченные люди. В моей голове возникла некая параллель между помещиком, который ставит церковь на своих землях на собственные средства и содержит ее, и аристократами Персии, что делают примерно то же самое, но уже с хамамами. Может я в корне не прав, но пока выходило так.

— Загрузили вы меня, уважаемый Али, — покачал я головой. — Я-то думал, что баня в вашем стиле в будущем массажном салоне будет его частью, а с ваших слов выходит, что массажный салон является частью хамама.