Зиночка поняла, разрыдалась:

— Неправда! Это все неправда! Гена не мог так со мной, с нами… Он комсомолец! Он ученый!

Эдик поднялся со своего места, нежно обнял ее за плечи. Сказал:

— Пойдем, я тебя в палатку провожу. Тебе надо поспать, отдохнуть. А утром, глядишь, все и наладится.

— Правда?

Мне показалось, девушка понимает, что влюбленный в нее парень врет, пытается утешить. Понимает, но не хочет себе в этом сознаваться. Ей очень хотелось ухватиться за последнюю соломинку.

— Правда, — Эдик подтолкнул Зиночку к лагерю. — Пойдем.

Когда они отошли, Тоха сжал зубы, нахмурился. А потом прошептал:

— Я думаю, Генка не вернется.

— Вот! — Непонятно чему обрадовался Юрка. — И я говорю. И золотишко наше тю-тю!

— Да заткнись ты, — вспылил Коля. — Еще раз про золото вякнешь, я тебе, право слово, сам в рожу дам, не посмотрю, что ты мой друг!

Юрка надулся, но замолчал. Наташа недоуменно переводила взгляд с одного парня на другого.

Коля слегка выпустил пар, решил уточнить:

— Тоха другое имел ввиду. Мы думаем, что Генка погиб. Кто-то же пытался убить Мишу.

От его слов у меня сразу заныл затылок. Напомнила о себе тошнота. Я ощутил на щеке жжение, не задумываясь шмякнул рукой. На ладони остался кровавый след. Антон проследил за мной взглядом, потом посмотрел на Колю:

— Санжай, принес бы свою вонючку. А то кровососы того и гляди полжопы откусят. — И тут же извинился перед Наташей: — Натали, пардон. Был неправ.

Коля быстро ушел. Наташа рассмеялась. Я в первый раз за все это время услышал чей-то смех. Пристукнул себя по ноге, потом по ладони. Подумал, что кусачие твари в этих местах такие лютые, и целой жопой не побрезгают.

* * *

Над озером тихонько спускались сумерки. Возле костра было тепло. От воды тянуло сквозняком. Откуда-то из-за озера заухало. Юрка прислушался.

— Кто это? — Спросила Наташа.

— Рыбный филин. На охоту вылетел.

Неслышно появился Коля, протянул коричневую склянку с притертой пробкой и аптечной этикеткой. Все так же тихо сел. Мне подумалось, что из всей компании он самый немногословный. Себе на уме. Я никак не мог составить о нем хоть какое-то мнение. Эдик и Юрка были мне понятны. По крайней мере, более других. Тоха так — серединка на половинку. Коля же оставался темной лошадкой.

И я решил слегка расшевелить компанию. Задал вопрос:

— Тох, а почему ты его назвал Санжаем?

Ответил сам Коля:

— Фамилия у меня Санжиев. А ребята в детстве сократили для удобства.

Антон забрал у него вонючку, открыл пробку, нюхнул, скорчил не передаваемую рожу. Наташа снова рассмеялась.

— Что сказать, — Тоха вытряс на ладонь немного полупрозрачной мази, передал флакон девушке, — не розами пахнет сей дивный эликсир. Отнюдь, не розами.