Там, за деревьями, оказалась довольно большая прогалина. Узкая. Длинная. Поросшая цветущими травами. Жужжали пчелы. В воздухе плыл терпкий сладкий аромат.

— А вода-то где?

Юрка прошел вперед, раздвигая сапогами цветочные головки. Недалеко. Шагов тридцать. Там замер. До меня донеслось:

— О, ё! Хорошо, что нам туда не надо.

— Что там? — крикнул Санжай.

— Овраг! Здоровенный, глубокий, почти отвесный. Иди, посмотри сам.

Я подумал, что овраг подождет, сколько лет здесь стоял и сейчас никуда не денется. Без сил опустился на траву, растянулся в душистом разноцветье. Уставился в небо.

По синей бездне плыли белые барашки облаков.

— Как бы воды набрать?

Это уже Антон. Вот кто занимается делом, а не любуется красотами природы. Мне стало стыдно, но не настолько, чтобы встать и отправиться на помощь. Ну их сами разберутся. Если в душе моей и шевельнулись угрызения совести, то я их качественно задавил. Только приподнялся на локте, глянул поверх травы.

Антон сидел на краю оврага. Колька с Юркой стояли рядом.

— Глубокий, зараза, — Санжай в задумчивости почесал голову, — можно попробовать поискать обход.

Юрка порыскал глазами, наткнулся на камень, поднял и с размаху бросил вниз. Откуда-то из оврага раздался шум, треск ломающихся веток. Ребята над обрывом замерли.

— Охренеть, — возглас у Тохи получился сиплым, глухим.

Юркин напротив взволнованно зазвенел:

— Видал, видал как попер?

— Кто там? — крикнул я.

— Не поняли, отсюда не видно было. Но кто-то большой.

Юрка всплеснул руками, сплюнул.

— Хорошо, что не сюда, не к нам. — Он отодвинулся от края, зачем-то оглянулся. — Черт, зря ружье не взяли.

По его голосу стало понятно, что он испуган. Чтобы скрыть испуг, тут же начал предъявлять претензии:

— Все вы, гуманисты, Эдику ружье решили оставить. А зачем оно ему? Он сейчас там сыт и доволен, а мы тут должны…

Юрка не договорил, его перебил Антон:

— Юр, не кипятись. Эдьке нужнее. Сам подумай, нас тут четыре мужика, мы справимся, а там он один и девушки. Кто-то же должен их защищать.

— Защищать? — Юркин голос взвинтился почти до визга. — Из вашего Эдика защитник, как из меня оперная певица.

Мне все это надоело до чертей. Ну сколько можно? Постоянно грызутся. Я опустился в траву, вновь улегся на спину. Пусть разбираются без меня. Сами. Не дети уже.

Колька не сдержался, выпалил раздраженно:

— Лучше!

— Что лучше? Что лучше?

— Из него даже певица выйдет лучше, чем из тебя. Ты только трепаться умеешь и нервы мотать.

— Я?

Юрка шумно засопел.

— Ты.

В ответ раздалось злобное:

— Да на что он годится твой любимый Эдичка? Только хвосты коровам крутить да Зинке под юбку заглядывать!