На улице Тоха долго мыл руки под колонкой. Тщательно. С мылом. Колька давил на рычаг. Я смотрел на них и тоже ощущал нестерпимое желание отмыться, хоть умом и понимал, что мумии не касался вовсе. Все равно внутри поднималось мерзкое чувство брезгливости.

Юрка ходил вокруг, потирал руки, нервно облизывал губы.

— Я теперь есть не смогу, — сказал он не совсем последовательно.

Санжай усмехнулся:

— А тебя никто и не заставляет его есть.

— Кого? — Юрка даже остановился.

— Покойника!

— Тьфу на тебя!

Юрка посмотрел на меня жалобными глазами.

— Мих, ну скажи ты ему наконец. Чего он со своими страшилками?

Я промолчал. Приложил руку к животу. Оттуда раздалось голодное урчание. Мой организм, не смотря на соседство с трупом и желание вымыться отказаться от ужина был не готов.

— Ты тоже есть не будешь? — спросил Антон.

— Еще чего. Я даже две порции осилю!

— Деловые…

Юрка совсем обиделся, задумался и проворчал:

— Хрен вам, а не лишняя порция. Я вторые сутки на одних сухарях!

— Можно подумать, — Санжай сузил свои и без того монгольские глаза, — кто-то кроме тебя в этом виноват.

Юрка тут же встрепенулся. Воткнул руки в боки. Опять назревал скандал.

— Брейк! — Я повысил голос. — Будете собачиться я вас сам отметелю, лично. А Тоха мне поможет.

Антон молча кивнул, плеснул в лицо полные пригоршни воды, стряхнул руки и распрямился.

Я положил свой мешок подальше от сырости, шагнул к колонке, попросил:

— Мне тоже полей.

Колька кивнул и принялся качать с новой силой.

* * *

Новое жилье отыскали через четыре дома. Тоже на первом этаже. В этой квартире не было никаких сюрпризов: ни трупов, ни крыс, ни котов. Пустая заброшенная коробка. И нас это обрадовало больше всего. Чем меньше неожиданностей, тем лучше. Хватит. Надоели хуже горькой редьки.

Костер разожгли во дворе у подъезда, пустив на дрова сухие деревца. С сушеной рыбой сварили вермишель. Приправили сверху Колькиными травами и горстью яичного порошка. На выходе получили натуральную бурду — не слишком изысканную, но сытную и полезную.

Жаловаться на вкус никто и не подумал. Даже вредный Юрка уплетал странное блюдо за обе щеки, прикидывая, как бы получить добавки.

После ужина я наконец задал вопрос, ответ на который никак не мог найти:

— Коль, как так вышло, что тело не разложилось, а усохло? Здесь же не пустыня.

Удивительно, но ответил Юрка. И голос у него был совершенно серьезный, без обычной подковырки:

— Здесь куда круче пустыни — климат резко континентальный. Если лето было сухим и жарким, а по одежде видно, что попал он сюда не зимой, то вполне мог и усохнуть. Комната закрыта, окна целые, дом крепкий, зверья нет… В тайге, конечно, такие сюрпризы невозможны. Там слишком много желающих отобедать. А мяса в здоровом мужике, сам понимаешь…