Он достал из мешка завалявшийся сухарь и с удовольствием захрустел… Меня же откровенно перекосило.

Потом был травяной чай. Дальше сон вповалку на голом полу. Крепкий, мертвый, без снов. Нас не беспокоили ни тайга, ни зверье, ни Колькин хозяин, ни труп по соседству. Ничего. Человек вообще — скотина универсальная. Способен привыкнуть ко многому.

Утро началось с дождя за окном и грохота грома. Природа бесновалась. Пугала. Грозила карами небесными. По стеклу вода стекала потоком. Я стоял, опершись о подоконник, и думал, что за последние дни вовсе не вспоминал о прошлой жизни.

Рядом встал Санжай, положил руку мне на плечо. Покачал головой. Сказал:

— Это ненадолго.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу.

Мне вдруг пришла в голову забавная мысль.

— А тогда в лесу, тоже видел?

Я обернулся к парню. По его восточному лицу не было понятно смутился он или нет. Полная невозмутимость. Лишь глаза прищурились насмешливо.

— Нет, — сказал он совершенно серьезно, — там сработал онгон!

Врешь ты все Санжай, ох врешь! Все твои страшилки и предсказания чистой воды мистификация. Хотя, черт тебя знает.

— Жрать так хочется…

Юрка погладил ладонью впалый живот. Пожаловался:

— Мне нельзя голодать. Меня и так мало.

— Не помрешь.

Колька отошел от окна, уселся у стены.

— У меня сухарь остался, — предложил Тоха, — хочешь?

Юрка дернулся, но стушевался и передумал.

— Нет, спасибо. Я лучше подожду. Лучше со всеми.

— Как знаешь.

Дождь закончился через час. Через два мы продолжили путь.

* * *

Из поселка вела одна единственная грунтовая дорога. Сейчас, по прошествии долгих лет, она пришла в полнейшую негодность — оплыла, разрушилась, покрылась кустарником и травой. Очертания ее еще легко угадывались под зеленой порослью, но все говорило о том, что это ненадолго.

Юрка озирался вокруг, восхищался как ребенок:

— А все-таки удачно мы вышли, правда Миш?

Я кивал и думал, что никак не могу разуметь, какой же он на самом деле, этот друг детства. Положительный он герой или совсем наоборот. Настроение у парня менялось словно флюгер, не оставляя мне шансов определиться окончательно.

С Колькой была та же история. Шутит он, нарочно наводит страху или действительно верит во всю свою шаманскую белиберду? Какая цель всей этой байки с хозяином? Вопросы, одни вопросы.

Я незаметно для себя вздохнул. Из всей троицы один только Антон казался мне сугубо положительным персонажем. Умным. Сильным. Рассудительным. Все это делало его и самым подозрительным.

Мысль моя незаметно улетела к тем, кто остался в лагере, кто ждет от нас вестей. Как они там: девчонки, Эдик? Куда подевался неизвестный мне Генка Белов? Жив он или совсем наоборот? Разум твердил, что вряд ли жив. Зиночкины слезы требовали иного развития событий.