У огня сушились «постиранные» сапоги. Где-то пела птица. Тихо потрескивали дрова. Искры взлетали к самому небу. Кружились, мерцали, таяли в темноте. Было удивительно мирно и спокойно.

— Гитару бы сюда, — мечтательно сказал Юрка.

Санжай хмыкнул:

— Зачем тебе гитара, если ты ни петь, ни играть не умеешь?

Юрка не сдавался, задумчиво поскоблил в затылке, выдал новый вариант:

— Тогда лучше так — гитару и Наташку.

Здесь гитару захотелось и мне. Обстановка располагала. Я закрыл глаза, представил себе изящные руки с длинными нервными пальцами. Услышал перебор струн и низкий грудной голос…

— А вот когда вернемся домой…

Юрка совсем размечтался. Циничный Санжай прервал полет его мысли:

— Не вернемся.

Прозвучало это так, что вздрогнул даже я.

— Почему?

Колька подбросил в костер поленце, взял палку, чуть поворошил алые угли в сердце огня. Сказал неохотно:

— Мы забрали онгон, мы разграбили могилу шамана. Пока все не вернем, хозяин нас не выпустит. Вы же сами видите…

Он обвел вокруг рукой.

— Водит он нас. Как слепых щенков водит. И постоянно ссорит.

Он показательно ткнул пальцем в Юрку.

— И глупости делать заставляет. Не выпустит. Никто из вас не думал, как мы сюда попали? Мы же если и отклонились, то совсем чуть-чуть! А оказались тут! И выхода отсюда нет. Юрка попробовал уйти. И как получилось?

Вокруг установилась тягостная тишина. Все почему-то поверили его словам. На этот раз безоговорочно. Никто не попытался спорить. Ни Тоха, ни я, ни даже Юрка.

— Идемте спать, — велел Санжай. — Нам завтра рано выходить. И так на сутки от графика отбились. Ребята в лагере волноваться будут…

* * *

Тоха поднял всех с рассветом. Долго раскачиваться не дал. Разрешил лишь перекусить холодным кулешом да наскоро ополоснуть посуду. После погнал в тайгу.

Шли по меткам Санжая, отсчитывая одну за другой. Быстро, уверенно. Метода оказалась удивительно удобной и верной. Юрка топал в арьергарде, время от времени шумно принюхивался. Его преследовала навязчивая мысль, что от сапог воняет мертвечиной. Это было сродни наваждению. И никто не спешил его разубеждать. Странно, но все мы оказались солидарны в мысли — пусть от души помучается, сволочь. Не все же ему мучать нас?

К пиритовому ручью вышли уже после обеда. Местность узнали, заулыбались. У Юрки вырвался вздох облегчения.

— А говорил, что водит! — сказал он язвительно.

— Дурак ты, — Антон был предельно серьезен, — мы же сейчас не домой идем, а обратно в лагерь, к шаманской могиле.

Это оказалось аргументом.

— Черт, — Юрка моментально расстроился, — я не подумал.

Я хотел было сказать, что он не думает почти никогда, но поймал быстрый взгляд Тохи и промолчал. Не стоит будить лихо. В нашей команде наконец-то установилось хрупкое равновесие. Без скандалов и истерик.