Наташа допела, перехватила гитару за гриф и поставила между ног.

— Все, — сказала она. — Финита ля комедия.

— Наточка! Радость ты наша! Сирена сладкоголосая! — Тоха положил руку на сердце, взмолился дурашливо: — Нам мало. Спой еще!

— Все! — Наташа расхохоталась. — У меня столько песен нет. Что я буду петь потом?

— Мы готовы послушать все по десять раз! — искренне пообещал Юрка.

Зиночка подхватила:

— Даже по сто!

— Да ну вас… — Наташа опять залилась румянцем. — Завтра. Завтра обязательно спою. А сегодня…

Она неожиданно заперхала.

— Не знаю. В горле что-то пересохло. Миш, — девушка протянула мне кружку, — плесни чайку. А я гитару отнесу и кое чем похвалюсь. Совсем забыла показать.

Я взял кружку, подумал, что мне тоже очень хочется пить.

— О чем забыла? — прокричал вслед Наташе Юрка.

— Сейчас покажу! Всем!

— Всем, так всем. — Юрка взял свою чашку, подставил ближе к чайнику, попросил: — И мне плесни.

Разливать в итоге пришлось всем. Скоро вернулась Наташа. В правом кулаке у нее было что-то зажато. Между пальцами висела шерстяная нить.

— Вот, — сказала она, разжимая кулак, — я ожерелье доделала. Еще одну бусину нашла.

Ладонь она протянула ко мне. Я хотел было взять нить, посмотреть, но Санжай оттолкнул мою руку. Вскричал сдавленно:

— Не тронь! Пусть только она… Нельзя!

Наташа от возмущения аж притопнула ногой:

— Чего нельзя? Вот эти бусины трогать нельзя? Да?

Она схватилась за ожерелье обеими руками, принялась катать костяные бусины в пальцах, выкрикивая при этом:

— А я трогаю! Понял? Трогаю! И что мне за это сделает твой хозяин? Что?

Вид у Санжая стал невероятно усталый. Он словно растерял весь запал.

— Глупая ты, — сказал он, — хозяин лишил тебя разума. Сама не знаешь, что творишь.

Он перехватил Наташу за запястье, притянул ее раскрытую ладонь к себе. Вздохнул.

— Про эти бусины я тебе уже говорил, повторять не буду.

Парень указал на четыре уже знакомых бусины. И я наконец-то смог разглядеть, что же изменилось в Наташином ожерелье в центре появилась крупная бусина. Примитивная, как и все прочее — три человеческих фигурки стоящих рядом, прижавшись друг к другу. Ручки, ножки, тельца, головы без лица. Никаких подробностей. Практически, палка, палка, огуречик.

— А это, — Санжай указал на новую бусину, но дотрагиваться не стал, — онгон! В нем духи предков. Его вообще нельзя трогать.

— И что же мне будет за это? — не унималась Наташа. — Что?

— Глупая ты, — повторил Санжай уже совсем равнодушно. — Ты ее взяла, а к нам теперь мертвые придут. Мертвые всегда приходят, чтобы вернуть свое.

Наташа совсем раскраснелась. Засопела возмущенно.