Меня могла спасти только скорость. Зигзагом я пересек двор и, подпрыгнув по-обезьяньи, ухватился за ствол поваленной сосны. Подтянулся.
За спиной запоздало ухнуло — и волна огня швырнула меня далеко за стену вместе с сосной. Щит Мага сорвало. Пылающие обломки дерева разлетелись по полю, как картечь. Я катился через сугробы, выплевывая окровавленный снег, прижимая к груди заказ и едва теплый ониксовый амулет. Внешняя защита вытолкнула меня на опушку рощи и, конечно же, лишила последних жалких резервов энергии.
Я выпал из Сумрака, с трудом встал на ноги и обернулся.
В темноте там и тут полыхали на снегу сосновые ветки. Над «замком» вился дымок… как бы дело не закончилось пожаром! В заборе после взрыва образовался пролом — и на глазах у меня сквозь эту дыру выбралась девушка в хитоне. Холод, похоже, ее не смущал. К счастью, червь не последовал за ней в физический мир.
Девчонка, прищурив глаза, указала на меня пальцем.
Наверное, стоило заглянуть в Сумрак и убедиться, что червь идет за ней, но у меня не осталось для этого Силы. Силы не было ни капли. Я снова был опустошен, и два уцелевших амулета холодны, как обычные камешки.
Бросив заказ за пазуху, я побежал вверх по склону — туда, где оставил мотоцикл. Наверху, у заснеженной стены сосен, я остановился перевести дыхание и бросил взгляд назад.
Следом за мной по истоптанному снегу упрямо карабкалась худенькая фигурка.
Глава 2
На автозаправке неподалеку от МКАД я дал себе минуту отдыха. Умыл снегом пылающее лицо и постоял в свете уличного фонаря, глядя на исцарапанные руки. Пальцы мелко дрожали.
Успокойся. Ты выбрался. Все уже позади.
По шоссе проносились редкие автомобили. На заправке уютно сияли неоновые огни над колонками, в магазине автотоваров скучали девушки-продавщицы в голубой униформе. Залив в брюхо бензин, выкатился на дорогу сверкающий черный «ауди» — кто-то из резидентов Рублевки собрался в Москву развеяться. Вечер пятницы — время веселья.
Я включил мобильный телефон, нашел в его памяти номер заказчика. Долго слушал гудки, мысленно уговаривая себя быть повежливей.
— Слушаю вас.
— Омогой… это я, Кот.
— Кто?
— Не кто, а Кот!
Для родителей и немногих друзей я Матвей Гордеев. Заказчики и посредники знают меня только по кличке.
— А-а-а, талантливый юноша, — Омогой мягко рассмеялся, — когда ты порадуешь меня хорошими вестями?
Голос у него был слегка скрипучий, расслабленный, словно звонок застал заказчика за перевариванием вкусного ужина. Таки- ми голосами разговаривают добрые старички в старых советских фильмах.
— Хорошие вести заключаются в том, что я остался жив, — сказал я, пожалуй, резковато.