— Возвращайтесь немедленно, — прошелестело в трубке, — будем думать, как его выкрасть.
— Что насчет палача? — спросил я.
— Палач — просто исполнитель. Темным понадобился человек для этого ритуала — сами убить они не могут. Вальпургиева ночь, конечно, их время, но даже она не является оправданием для столь грубого публичного нарушения Договора.
Я не мог поверить своим ушам:
— Не понимаю, Скиф… почему бы Гесеру не заявить протест? Все это уже вышло за любые разумные рамки.
— Нельзя ничего заявить. Завтра ночью они имеют право на шабаш. Формально они ничего не нарушают. Один человек сам решил умереть, второй — стать убийцей. Темные только свели их вместе.
— Но этим дело не ограничится, — сказал я.
— Поэтому мы должны помешать любой ценой.
Скиф помолчал минуту, затем позвал:
— Квинт?
— Я здесь, мой капитан.
— Оборотень, который сторожил Евстратова, мертв? Ты уверен?
— Да, Кот прикончил его.
— А второй Темный?
— Я оставил его в той же яме, где держали Евстратова. Связанным, лишенным Сил.
Скиф снова помолчал минуту, потом заговорил, и голос его был ледяным:
— Немедленно вернись в Красное и устрани его. Кот, Герда, вы садитесь на ближайший поезд и отправляйтесь в Москву. Сбор в офисе в восемь утра. Квинт присоединится к нам чуть позже.
— Скиф, дружище, — улыбка Квинта поблекла, — это лишнее. Не сомневайся, я отключил его на пару дней, а когда он очнется, у него не будет Сил даже на то, чтобы…
— Ты сделал ошибку, дружище, — прервал шеф, — в любой момент Сет или кто-то из его подручных может наведаться в Красное и проверить, как выполняется поручение. Бери такси и пулей лети туда. Это все.
В трубке раздались короткие и редкие, как пульс умирающего, гудки.
Глава 3
29 апреля 1998, 22:14
23 часа 46 минут до начала шоу
Я очень устал за эти дни — и не только физически. Когда мы с Нелли оказались в купе спального вагона, я забрался с ногами на полку и долго смотрел в сонном оцепенении на убегающие вдаль огни Арзамаса. Где-то там, среди этих огней, в одиночестве остался Квинт выполнять жестокое приказание Скифа.
Краем уха я слышал, как моя спутница вполголоса беседует с проводником о наших билетах и белье. Вагон мерно покачивало на ходу. Передо мной появился стакан горячего чая в массивном стальном подстаканнике. Я благодарно кивнул и сделал хороший глоток.
Нелли выключила свет, достала плеер и распутала проводки наушников. С шуршанием закрутилась на столике аудиокассета. Я потянул на себя один из проводков, и Нелли поделилась со мной наушником.
Шальные искры канули в золе. На моей земле пахнет горечью. Будет новый день, Ясный светлый день. Костры и звезды вымокли дотла На ночной росе, на сыром ветру. Будет новый день, Долгий ясный день… [13]