Глаза слипались, но я все же еще раз внимательно просканировал комнату через Сумрак. Ничего подозрительного. Обыкновенный платяной шкаф, стеллажи с книгами, антикварное зеркало над столиком, цветочная ваза с японскими узорами… ни следа магии. Лишь металлическая коробка на стуле у изголовья тускло мерцала скрытым болотно-зеленым светом.
Может быть, девчонка подмешала что-то в чай. Ты стал подозрительно благодушным, отчитал я себя.
Нельзя жить, никому не доверяя.
С твоей профессией — можно.
Я вспомнил клятву Нелли и ее сложенные в знак гостеприимства тонкие белые пальцы. Нет, юная волшебница не станет вредить мне.
Как насчет дядюшки? Он-то ни в чем не клялся.
Незаметно я соскользнул в теплую темноту сна, но вскоре что-то разбудило меня. Это был не звук или прикосновение — нечто на уровне глубочайшего инстинкта. Я посмотрел на мерцающий экран мобильного телефона — 03:32. Получается, дремал я где-то час с небольшим. Прислушался: в квартире царила такая тишина, что я мог различить спокойное дыхание Нелли за стеной.
Все в порядке. Спи, набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся.
Нет. Не все в порядке.
Я выскользнул из-под одеяла, подошел к холодному окну, осторожно коснулся его ладонью. Между стеклами рамы, прозрачная, невидимая, ощутимо вибрировала тонкая пленка магической защиты. Никто не увидит меня за этим стеклом с улицы, никто не ворвется сюда.
Снег за окном перестал, и в разрывах облаков поплыла серебристая круглая луна, похожая на новую пятирублевую монету. В ее свете пустая заснеженная улица перед домом казалась сказочным пейзажем с новогодней открытки.
На детской площадке, между сломанными качелями и покосившимся турником, стояла девочка в хитоне. Ее голые ноги утонули в сугробе, на черных волосах таяли пушистые хлопья снега. Девочка медленно поворачивала голову, оглядывая длинный многоэтажный дом, словно сканируя его взглядом.
Мое сердце замерло, затем глухо и часто забилось, разгоняя кровь до шума в ушах.
Она пришла за тобой. Она будет идти следом, пока у тебя остается эта древняя игрушка.
Отодвинувшись подальше от окна, я осторожно посмотрел во двор через Сумрак.
Вот он. Исполинский мерцающий червь свернул кольца вокруг девочки, словно ручной уж, занял своим телом почти весь двор. Его уродливая голова лежала у ног хозяйки — похоже, монстр спал — если такие твари вообще спят.
На цыпочках я вернулся в кровать и накрылся одеялом с головой.
Глава 4
Высоко в ультрамариновом июльском небе одна за другой гаснут звезды — холодные игрушки космоса: вот их несколько миллионов, вот едва ли тысяча, вот лишь самые яркие упрямо мерцают, сопротивляясь наступлению утра. Я лежу на траве после бессонной ночи, глядя в ледяные глаза мироздания, и где-то рядом слышится ласковый, как пение флейты, голос: