Возможно, Скиф намеренно отправил нас с Нелли подальше от Женьки. Чтобы команда сохранилась в целости хотя бы до первомайской ночи.

— Все, пришли, — Квинт подсветил фонариком номер дома, — это здесь.

В подъезде было темно и пахло кошками. Мы поднялись пешком на четвертый этаж, и я нажал потертую кнопку сбоку от обитой черным дерматином двери. За стеной испуганно закудахтал звонок.

Тихий-тихий шелест ног по паркету. Глазок потемнел. Кто-то подкрался к двери с той стороны и пытался разглядеть нас сквозь выпуклый кусок стекла. Напрасно — нужно быть вампиром, чтоб в такой темноте что-то увидеть.

Я снова нажал на кнопку звонка.

— Кто? — выдохнул женский голос.

Квинт подтолкнул вперед Нелли.

— Добрый вечер, — сказала девушка приветливо, — скажите, пожалуйста, Федор Иванович дома?

Тяжелое молчание длилось долго.

— Его здесь нет, — наконец ответила женщина.

Мы переглянулись и дружно шагнули в Сумрак. Я повернул ручку двери, и она легко отворилась, пропуская нас в квартиру.

В физическом мире женщина в ситцевом халатике по-прежнему стояла у закрытой двери — прислонилась к ней ухом, затаила дыхание. Она была невысокой и худой, как девочка, но на лице залегли глубокие морщины. Глаза окружали синие набрякшие круги. Острый маленький нос побелел от напряжения.

Я посмотрел на Квинта. Он сделал нам знак: «Я займусь ею».

— Ольга Петровна, — сказал он негромко, выходя из Сумрака, — нам можно рассказать правду.

Мы последовали за ним. В квартире оказалось холодно, почти как в Сумраке. Женщина повернулась к нам, прикрыв в изумлении рот ладошкой.

— Не бойтесь, — мягко сказала Нелли, — мы друзья вашего мужа.

— Друзья, — недоверчиво повторила Евстратова, — где же вы были так долго?

— Мы пытались дозвониться. Трубку вы не берете…

— Они запретили мне отвечать на звонки, — пробормотала женщина, глядя куда-то сквозь Нелли.

— Кто запретил, Ольга Петровна? — Квинт снова сделал мне знак, и я, положив руку за пазуху, отправился проверять комнаты.

— Я… я не помню, — едва слышно отвечала она.

— Как вы себя чувствуете?

— Никак. Нормально. Я не знаю… я давно не выходила из дома.

В квартире было пусто, тихо и очень чисто. Ни пылинки, ни паутинки. Каждая тряпочка, каждая мелкая вещица лежали на своем месте. До смерти чем-то напуганная женщина много дней провела взаперти, не зная, чем занять свои руки. Чтобы заглушить страх, она снова и снова наводила чистоту.

Я вышел на кухню, открыл холодильник. Початая банка маринованных огурцов и кусочек сливочного масла. Все.

— Ребята, она же голодная. Ольга Петровна, как давно вы не выходите за порог?