— Ты и так пойдешь со мной. А с этой рыжей кошечкой мы теперь лучшие друзья.

Дориан расхаживал по комнате перед Скифом, помахивая тростью — рослый, изящный, уверенный в себе. Его длинные черные волосы лоснились в электрическом свете старенькой люстры. Женька стояла в стороне — безмолвная, недвижимая, словно предмет обстановки. Руки ее были сложены внизу живота. Скиф заметил, что девушка непрерывно теребит пальцы, с силой сжимая их, словно только это удерживало ее от обморока. Он неотрывно смотрел на нее исподлобья, пытаясь поймать взгляд.

— О, не представляешь, Скифушка, какое ты сейчас являешь собой жалкое зрелище, — Дориан притворно скривился, — но ничего, ничего — я предчувствую у нас с тобой впереди много приятных и веселых минут. Едем! Я развею твою грусть-тоску!

— Ты же знаешь, я не любитель ваших развлечений.

— Придется полюбить… на одну ночь.

— Боюсь, меня будет непрерывно тошнить.

Дориан засмеялся:

— Я лично подержу тазик.

На щеках Скифа гуляли желваки.

— Мое условие — ты должен отпустить Рысь.

— Чтобы вы растерзали бедную девочку? — Дориан подошел к Женьке, потрепал ее по щеке. — Неужели ты думаешь, я поверю, что такое шикарное предательство вы не оставите безнаказанным, а?

Скиф быстро положил руку в карман, где лежал телефон, — но Дориан уже снова повернулся к нему. Намеренно или нет, Темный еще ни разу не упустил его из виду даже на несколько мгновений.

— Рыси будет хорошо с нами, — Дориан вдруг грубо прижал девушку к себе, так что та застонала, — она помогла нам и теперь получит награду. Она станет Темной, если захочет! Она получит деньги, тачки, шмотки, брюлики — что угодно. Сможет завести себе десяток молодых кобелей и издеваться над ними сколько заблагорассудится. А лучше — уедет за границу, подальше от мстительного Гесера. В богатую и сытую западную страну. Она заслужила!

— Никогда она не станет Темной, — глухо проговорил Скиф, — ври, да не завирайся.

— Думаешь, Завулону это не под силу?

— Пусть Рысь сама скажет за себя.

— Скажи, красотка. — Темный по-прежнему не выпускал девушку из объятий, больше похожих на удушающий захват.

Серые от напряжения губы Женьки шевельнулись:

— Я… предатель… прости…

— Ты не предатель, — ответил Скиф.

Глаза их наконец встретились, и он быстро подмигнул Женьке.

— Нет, предатель, — глумливо смеялся Дориан, — вернее, предательница. Но это же прекрасно, дуреха.

Женька непонимающе смотрела на Скифа. Пальцы ее внизу живота продолжали извиваться, изломанные ногти расцарапывали кожу. Скиф ждал.

— Я… все им сдала… я не выдержала…

Слова с трудом выходили из ее губ, словно прорывались через невидимую преграду.