Шквал жалости к себе накрыл меня. Я слепо побрела куда-то, ударилась щекой о ствол обледенелой березы, обняла его.

Нет, нет, нет.

Не помню я никакой мамы, никакого тепла. Ничего этого нет — и не было никогда. Я — Сати. Моя жизнь — охрана и защита… моя жизнь — холод, моя жизнь — ненависть! Я найду вора и свершу над ним месть.

Темные фигурки собрались у каждого подъезда, их много — десятки, они разбиваются на группы и бегом поднимаются по ступеням. Они тоже ищут вора. Пусть ищут. Когда найдут — мы с Малышом не останемся в стороне.

* * *

Я ничего не понимал. Судя по всему, мне легко удалось овладеть разумом Сати. Она даже собралась уходить.

Но вернулась обратно.

Ее сознание не могло закрыться, не могло противиться Персту Энлиля — пусть даже она сама была Стражем артефакта. Никто не устоял бы перед этой изощренной магией. На какое-то короткое время я в буквальном смысле стал этой черноглазой девчонкой, я чувствовал морозный воздух в ее легких, я слышал сбивчивый стук ее сердца… словно моя душа заняла ее место в худеньком теле.

Однако спустя несколько мгновений будто пришел противоположный приказ, и девчонка вернулась к своей цели: найти, отнять, убить, отомстить. Может быть, червь воздействует на нее? Нет уж. Червь — только бешеная, скрученная в угрожающий образ энергия, сумеречное оружие, приданное в помощь охотнице за вором. Энергия приходила откуда-то, питая тело чудовища, не давая замерзнуть Сати, энергия мощная и словно неисчерпаемая, и я завидовал своим преследователям: сам я сейчас тратил Силу очень экономно.

Что можно сделать? Сати — не человек, это понятно — она легко перемещается между сумеречным и физическим миром.

Иная? Пожалуй… но очень странная. Ее аура по-прежнему тусклая, красно-зеленая, размытая. Куцая какая-то аура, скажу я вам. Да кто же она такая?

Сати то появлялась в физическом мире, то проваливалась в Сумрак, находясь как бы сразу в двух мирах, контролируя и меня, и своего чудовищного спутника. Над ней висела легкая Сфера невнимания, скрывавшая ее от людей — но не от меня. Она хотела, чтобы я видел ее и знал: она пришла за мной.

Одна мысль в ее сознании — найти и отомстить. Хотя постойте… еще воспоминания о ласках хозяина. Допустим, Маклер превратил молоденькую девушку, неполноценную Иную, в свою рабыню, в биоробота, у которого только две функции. Основная: защищать артефакт, и в довесок — сексуально удовлетворять своего владельца.

Апелляция к детству, к теплу очага, к родителям не сработала. У нее нет таких воспоминаний. Значит, ее изъяли из семьи в грудном возрасте. Или… у нее никогда и не было семьи.