Ну конечно, в жизни все не так просто. Конечно, невозможно найти своего единственного щелчком компьютерной мыши в Интернете.
– Хелен…
Очнувшись, она подняла голову. В руках у нее уже были ключи от машины, глаза спрятаны за темными стеклами солнцезащитных очков. А вот и он собственной персоной. Ральф Поттер. В кремовых слаксах и клетчатой рубашке, вид нервозный.
– В последнюю минуту у меня начался жуткий мандраж, – объяснил Ральф. – Я испугался сесть в лужу, ибо возвел вас на пьедестал и понял, что я вас недостоин. А потом остановился в полумиле отсюда, ругая себя за трусость самыми последними словами и стараясь не думать о том, что вы сейчас сидите и размышляете, как сильно я вас подвел. А потом я услышал по радио песню. «Rise Up»[20] . Вы ее знаете?
– Знаю, – встав с места, ответила Хелен.
Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга.
– И тогда я развернулся и поехал сюда. И ради всего святого, простите за опоздание. Может, вы все-таки согласитесь остаться на ланч?
Под его правым глазом дергалась мышца. Лоб поблескивал от пота.
– Конечно, – кивнула Хелен. – Присаживайтесь.
Ральф ответил ей благодарной улыбкой за понимание. Хелен почувствовала тепло его щеки, когда они в знак приветствия обменялись поцелуями, и ощущение было приятное. Она вдохнула запах его лосьона после бритья – нечто невероятно английское, сдержанное и ненавязчивое, просто едва уловимый запах мха и папоротника. Они сели, и Хелен передала Ральфу меню:
– Думаю, я закажу рыбные котлеты.
Но Ральф почему-то не взял меню. Вид у него был встревоженный.
– Я должен сказать вам кое-что еще. Перед тем как мы начнем есть. Мне следовало признаться раньше, но я не смог выбрать подходящий момент.
У Хелен упало сердце. Ральф встречается с кем-то еще. Должно быть, так. Он познакомился с другой дамой на сайте «Солнечный свет после дождя» и отдал ей предпочтение. Ну что ж, подумала Хелен.
– Продолжайте. – Она не смогла скрыть настороженные нотки в голосе.
В ответ Ральф поднял руки и положил их на стол.
Хелен едва сдержала крик удивления: все пальцы были скрючены и деформированы. Не в силах справиться с потрясением, она подняла глаза и поймала его взгляд. Он печально улыбнулся:
– Вот уже пять лет, как я искалечен артритом. Болезнь, само собой, разрушила мою карьеру, хотя я продолжаю делать, что могу. Преподаю, занимаюсь судейством, сочиняю музыку… но не играю. – Ральф посмотрел на свои изуродованные, скрюченные пальцы, после чего снова взглянул на Хелен. – Если честно, всякий раз, когда я говорил вам, будто играю для вас на пианино, то слегка кривил душой. Хотя это не было откровенным враньем. Я ставил вам записи. Записи своего исполнения, когда я еще мог играть на пианино. Простите. Нужно было сразу признаться, однако я слишком увлекся романтикой. Мне понравилась идея играть для вас каждую ночь. Но, единожды солгав, очень трудно сказать правду. Поэтому я продолжал притворяться. И вот теперь, когда мы встретились в реальной жизни, я больше не могу скрывать свой недуг. – Ральф снова поднял руки. – Я пойму, если это конец. Если вы больше не захотите иметь со мной ничего общего.