– Она взбесится. Она меня убьет.
– Ты можешь спустить все на тормозах. Никто наверняка не знает, что конкретно ты сделала. Если, конечно, не ходили за тобой по пятам.
– Но кто-то явно что-то знает.
– Далеко не все. Правду знали лишь вы с Риком. Ну и я тоже, – рассмеялся Вуди. – Хотя я тут точно ни при чем.
Никки снова бросила взгляд на открытку. На редкость прямолинейный текст. Отправитель был абсолютно уверен, что является хозяином положения. У Никки чесались руки порвать открытку, но она боялась уничтожить улику.
– Тебе будет легче, если я расскажу, что Джесс даже ко мне однажды подкатывала? – спросил Вуди. – На третьем дне рождения Билла. Когда мы с тобой еще были вместе.
– Нет, не слишком, – вздохнула Никки.
– Значит, ей можно заигрывать с чужими мужьями, а тебе нет?
– Она ничего плохого не имела в виду. Возможно, ей просто было скучно. Она не стала бы слишком далеко заходить.
Вуди выразительно поднял брови:
– Не стоит быть такой легковерной. Она весьма подробно расписала, какие трюки собирается со мной вытворять.
– Это совершенно другое дело.
– Думаю, тебе пора перестать волноваться, – обняв Никки, сказал Вуди. – Получай удовольствие от вечеринки. И подумай о том, чтобы все рассказать Джесс.
– И маме. Мне придется все рассказать маме. Потому что Джесс сразу побежит к ней.
– Твоя мать – очень мудрая женщина. И она не станет держать на тебя зла за то, что произошло двадцать лет назад.
– Но тогда они узнают, какой я ужасный человек.
– А почему ты считаешь, что тут только твоя вина? Ведь танго обычно танцуют вдвоем. Ты ведь сама говорила, что Рик и Джесс постоянно ссорились.
– Это меня ничуть не оправдывает. – Никки закрыла глаза, словно желая отгородиться от правды.
– Ты тогда была совсем молодой.
– Мне было двадцать четыре. Уже не ребенок.
– Но ты была слишком уязвимой.
– С чего ты взял?
– Потому что ты такая добрая. И милая.
– Выходит, не такая уж и милая.
– А ты не считаешь, что Рик воспользовался твоей добротой? – Вуди всегда придерживался такой точки зрения, хотя Никки настаивала на том, что они оба виноваты.
– Вуди, я ни в чем не обвиняю его. Ведь он уже не может себя защитить.
Спор становился все более жарким. Вуди ненавидел конфликты. И всегда инстинктивно старался разрядить обстановку. Да и вообще, он не мог видеть Никки в расстроенных чувствах. От отчаяния он даже сжал кулаки.
– Я никогда тебя не осуждал. Ведь так? – спросил он. – И мы сошлись, несмотря на то что я знал, какой ты ужасный человек.
Он ее дразнил, однако Никки было не до шуток, и она укоризненно посмотрела на Вуди. И, бросив взгляд через его плечо, увидела из окна Адама.