Проведя в джакузи десять минут, они решили на этом закончить.
– У меня уже пальцы сморщились, как чернослив, – признался Адам.
– Вы совершенно правы. Хорошего понемножку. Я расслабилась и ужасно хочу спать.
– Ну тогда ладно.
Выбравшись из ванны, Никки надела флисовый халат. Рядом с ней Адам вытерся полотенцем и натянул толстовку. Никки отвернулась, чтобы не смотреть на его голый торс, и поспешно сунула ноги в кроксы, отчетливо понимая, что боится дальнейшего развития их отношений. Они торопливо прошли по дорожке к дому. После горячей воды воздух казался особенно холодным и обжигающим. Когда они оказались у задней двери, чтобы пройти на кухню, где-то поблизости заухала сова.
– Я уже сто лет не засиживался допоздна. – Адам посмотрел на часы: было начало четвертого.
– И я тоже. Я, пожалуй, пойду.
Никки дрожала от холода. Мокрый купальник под халатом казался ледяным.
– Если вы простудитесь, я буду чувствовать себя виноватым. – Адам принялся растирать ей плечи, словно ребенку. – Ну что, так лучше?
– Гораздо лучше, – рассмеялась Никки.
Адам остановился, но руки не убрал, удерживая ее на месте.
– Не хочу, чтобы вы уходили.
Никки растерянно молчала. Что он имел в виду?
– Вы даже не представляете, как я счастлив, что встретил вас, – сказал Адам. – После смерти Джилл я боялся сюда приезжать. Но без нее я больше не хотел жить прежней жизнью. Мне казалось, это будет как-то неправильно. – Он вздохнул: признание далось ему нелегко. – Боже мой! Надеюсь, я не кажусь вам сумасшедшим. И выпитая текила тут ни при чем… – Адам отвернулся, его переполняли эмоции.
– Эй! Все в порядке. – Никки дотронулась до его щеки, заставив повернуть голову.
– А теперь я просыпаюсь по утрам, и мне хочется что-то делать. Уже очень давно я не испытывал ничего подобного. Мне хочется пойти поплавать, или погулять с Гэтсби, или съездить в гавань купить крабов, или научиться грести на лодке. Вчера я впервые с тех пор, как умерла Джилл, пошел на вечеринку. И мне было хорошо. Было весело.
Никки вконец растерялась:
– Вы ведь знаете поговорку. Время…
– Я не думаю, что это время. Я думаю, это вы.
Никки стояла в халате и кроксах, мокрые волосы прилипли к лицу, макияж давным-давно стерся. Уж что-что, а гламурной ее точно нельзя было назвать.
– Я?
– Вы заставили меня почувствовать, что все в моих руках. Вы заставили меня осознать, что я могу начать жить сначала. И каждый день я надеюсь… – Он замялся.
– Надеетесь на что?
– Что увижу вас.
У Никки от неожиданности округлились глаза.
– Ох! – Она улыбнулась. – Аналогично. Я тоже надеюсь, что увижу вас.