— На стены! — скомандовал он, и его полк, вместо того, чтобы штурмовать баррикаду в лоб, разделился на два потока.

Используя лестницы, солдаты, как муравьи, полезли на стены. Защитники, не ожидавшие такого манёвра, растерялись. Они не могли одновременно удерживать баррикаду и защищать стены.

«Фомир! — мой приказ черезРой достиг магов. —Стена цитадели! Левее ворот» .

Маги, повинуясь команде, ударили по стене главной башни замка. Камни, не выдержав магического удара, посыпались вниз, образуя осыпь.

Первый полк, уже захвативший стены, обошёл баррикаду и по этой осыпи, как по мосту, ворвался во внутренний двор цитадели.

«Хайцгруг, дави их гусеницами!».

«Командор⁈».

«Просто уничтожь там любое сопротивление! Основное внимание Феллату! Сдающихся не убивайте».

Тем временем буря, созданная Тайфуном, была настолько сильной, что мои собственные солдаты уже не могли сдвинуться с мест и поучаствовать в атаке. Мы сами оказались заложниками своего оружия.

Тайфун стоял и раскачивался как безумный. Большая часть магов без сил опустилась на колени. Они словили (и большинство — впервые) магическое истощение, преодоление которого потребует нескольких суток. То есть, сейчас они выдавали магию настолько эмоционально и азартно, что выбыли из войны на несколько дней, как если бы солдат получил лёгкое ранение, приводящее к полной небоеспособности.

И хотя это зрелище пугало, в глубине души я ликовал.

А, Всеотец! Мои солдаты, пусть даже в боевых мантиях, готовы выдать всё, что есть и рисковать собственной жизнью ради товарищей, в данном случае, Тайфуна и огневиков, которые выбивали ворота.

Ведьмы отпаивали магов и в том не было ни капли лицемерия. Они были в центре бури, буквально созданной Тайфуном и ситуационной, из-за того, что враги были в крепости и снаружи.

Штатгаль был на пределе сил. Но Штатгаль стоял. И маги, даже падая без сил, показывали неожиданное для магов мужество. Они выдавали всё, подпирая пехоту. И пехота их не подвела.

Вражеская конница, потеряв несколько десятков всадников убитыми и пленными, попыталась напасть снова и упёрлась в те самые щиты.

Оборона, построенная на узости улиц, на щитах пехоты, на мастерстве и уверенности в себе моих бойцов, выдержала первоначальный удар, когда стали отвечать пыльные и злые эльфы и гоблины с крыш.

Крыши стали источником смерти, разящими сверху, без рыцарской чести расстреливая конницу сверху,

— Словил, пустынник! — рычал тщедушный гоблин, тогда как эльф, придерживал коллегу за шкирку, как дерущегося кота.

Наши стрелки перестроились, переместились по крышам и стали бить сверху.