В этот раз никакого психологического эффекта от ветра. Стрелки били по конникам, били на поражение. Нет никаких предупредительных выстрелов.

Пока щитовики, матерясь, держали натиск, стрелки с крыш обрывали одну за одной жизни нападавших.

Работа.

Не крики, не истерика, не надрыв, не трагизм. Стрелки, оказавшись в чудовищном тактическом преимуществе, когда конница не может достать их даже в глубокой теории, отрывалась на роде войск, который считался в эту эпоху «козырной картой» сражения.

А ведь я давно не говорил, нет никакой вундервафли. Есть только принцип «камень-ножницы-бумага».

Конница дрогнула повторно. Главное, они не смогли ударить в тыл Первому полку. Сражение разделилось на сотни эпизодов, трагических, мужественных, а иной раз и ироничных.

И потеряв сотни конников, зажатые в узкие тиски улочек, не сумев выкурить оттуда нас, подвергаясь изматывающему воздействию бури, кочевники отступили.

Буря начала стихать. Тайфун, сделав своё дело, опустил руки. Он тяжело дышал, его массивная грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он покачнулся, и только реакция его сослуживцев-троллей не дала ему упасть оземь.

Хайцгруг тем временем не знал о всём этом трындеце, который происходил у него в тылу. Как уверенный в себе орк, он давил. Первый полк вырубал, как кровавую просеку, путь по стенам.

Орк был везде, он прыгал как зайчик, рубил и матерился как прораб на стройке перед посещением приёмной комиссии.

Первый полк, уже захвативший стены, подло и без затей обошёл баррикаду и проигнорировав защитников и их «стену щитов» ворвался в цитадель.

Сопротивление было сломлено. Защитники, видя, что их обошли со всех сторон, попытались стать в круг. Однако их герцог был в цитадели, не с ними.

Штурм, который мог затянуться на несколько суток, был окончен за двадцать минут и с минимальными потерями для нас.

Хайцгруг лично возглавил отряд, ворвавшийся в тронный зал. Там, в окружении своих последних телохранителей, их ждал сам герцог Феллат Де Гриджио.

Я смотрел за ситуацией черезРой .

Это был крепкий, жилистый мужчина лет пятидесяти, с обветренным лицом и колючими, злыми глазами. Он был одет не в парчу и шёлк, а в практичную кожаную броню. В руке он держал изогнутый меч.

— Так вот ты какой, выскочка, — прошипел он, глядя на Хайцгруга. — Орк во главе армии! До чего докатился мир⁈

— Мир меняется, герцог, — прорычал в ответ Хайцгруг. — И ты за ним не успел.

Схватка была короткой. Телохранители герцога были сметены яростью моей гвардии. А сам Феллат, столкнувшись лицом к лицу с Хайцгругом, понял, что его песенка спета. После нескольких ударов, от которых посыпались искры, меч герцога вылетел из его рук. Хайцгруг приставил свой клинок к его горлу.