— Прошу, милорд. Вы будете один?

— Некоторое время… — уклончиво ответил Дэйт.

— Есть хорошее вино, или желаете пива?

— Неси вино. — Да Лэнг сел на табурет, оценив, что отсюда видно зал и лестницу наверх, в кабинеты, а его не так уж и заметно, особенно если погасить одну свечу и отклониться назад.

— Есть рыба в карифских лимонах, есть окорок тура. Рекомендую и то, и то.

— Хлеб, окорок, козий сыр, гуляш. — Он не был голоден, но требовалось, чтобы хозяин остался доволен. Дэйт положил на стол золотую марку. Большую, тяжелую, прикрыв ее ладонью так, чтобы увидел трактирщик, но не заметили сидевшие по соседству.

У того даже бровь не дернулась, и вопрос он задал правильный:

— Какие-то особые пожелания?

— Самую дрянную лошадь из твоей конюшни при седле у входа.

— Милорд очень щедр, но даже дрянная лошадь…

— Стоит твоих трудов. — Это было правдой, поэтому на столе оказалось еще несколько полновесных монет. — Это за еду и твое беспокойство.

Деньги поменяли владельца.

— Все будет через пятнадцать минут.

Принесли вино и еду, Дэйт, одолеваемый тяжелыми мыслями, медленно опустошал кубок. Прошел час, потянулся другой. Он терпеливо ждал и наконец увидел, как сверху стали выходить люди. Шли не всей толпой, по двое и трое. Многие скрывали лица под капюшонами или широкополыми шляпами. Да Лэнг узнал лишь одного, а вышел в ночь, только когда группа в зеленых плащах покинула таверну.

Лошадь ждала его, как и было договорено. У одного из всадников, уже отправившихся в путь, был маленький фонарь, чтобы городская стража, если у нее возникнут вопросы, сразу видела, что люди не думают скрываться. Дэйт держался этого огонька, пустившись за небольшим отрядом, не особо прячась, понимая, что на пустых улицах его если и не увидят, то уж точно услышат стук подков по мостовой.

Они чуть увеличили темп, когда выехали на набережную горной реки, петлявшей вдоль бедных лачуг сборщиков хвороста, углежогов и бондарных цехов, и он сделал то же самое. И когда люди исчезли за поворотом, Дэйт сбавил скорость, поправив меч, но стараясь не делать резких движений.

Трое ждали его в ночном мраке, погасив фонарь, четвертый, ловко забравшись на угольную кучу, судя по позе, держал лук со стрелой, уже наложенной на тетиву, на тот случай, если преследователь вздумает сбежать до того, как ответит, зачем идет за ними.

Псы во дворах беспокойно лаяли, но никто из живущих здесь и не думал выходить на улицу, чтобы узнать, что происходит.

— Надо поговорить, свояк, — сказал Дэйт громко и четко.

Раздалось негромкое проклятье, затем:

— Это не можешь быть ты. Огонь зажгите.