— Ду-рак! Ду-рак!

Мальчишка, усевшись на каменное лицо Милта, бил по нему молотком в тщетной попытке отколоть статуе нос. Моратан лежал перевернутым, у Мальта отсутствовала голова, Мири закидана лошадиным навозом, Миерону разрисовали лицо, превратив в обезьяну, расписав его тунику знаками, отмечавшим бордели на улицах в Савьяте, от Мерка остались лишь обломки.

— Ду-рак! Ду-рак!

Кто-то из собравшихся вокруг взрослых со смехом подбадривал ребенка, и тот продолжал стучать молотком по лицу выброшенного из храма бога. Никто его не останавливал, и двое стражников чуть поодаль, в арке, негромко переговаривались, с ленцой обсуждая вещи совершенно бытовые и никак не связанные с их работой.

Спускались сумерки, окруженный лесами храм громадой высился над городом, и рабочие по шатким лестницам спускались вниз. Весь их день был занят тем, что они сбивали со стен барельефы, повествующие о жизни Шестерых, о том, как те обучали первых великих волшебников, победили Вэйрэна и ушли, оставив мир на новое поколение учеников, которые спустя эпоху устроят Катаклизм. Теперь эту историю пытались стереть, и статуи заменяли лишь лампады, жаровни и чаши, в которых жило пламя, то, что с приходом асторэ загоралось синим цветом.

Дэйт в простой одежде горожанина, но при мече, разрешенном к ношению людям с эмблемой дворцовой стражи, вышитой на рукаве, стоял возле пекарни и смотрел на происходящее с открытым неодобрением. Какой-то мужик попытался согнать ребенка и был едва не избит толпой, но начальник охраны герцога даже не пошевелился, разумно понимая, что не в состоянии вступиться за каждого. Лишь зло посмотрел на стражников, не обративших внимания, когда человека, выступившего против осквернения статуй Шестерых, пинками гнали прочь.

— Скажи спасибо, что жив! — крикнули ему, утиравшему кровь из разбитого носа.

— Проваливай прочь!

— Чтобы шаутт пришел за твоими детьми!

Дэйт мрачно подумал: защитнику прежних богов действительно повезло. Скалзь крупный город, а не приграничный кантон, где власть гораздо слабее и на творящееся можно смотреть сквозь пальцы. Там сейчас людей за такую защиту убивают. Перед лицом катастроф все скатывается в дикость.

Без всякого участия той стороны, демонов, асторэ, шауттов и Скованного люди погружаются в зверство потому, что это в их природе.

Горожане потоком шли в храм, облаченные в синие плащи, с лампадками в руках, на предночную молитву, которая должна была защитить их, семьи и весь Скалзь. Они пели песни, песни старые, давно забытые под прахом прожитых столетий, но вытащенные из-под него кем-то неизвестным. Песни о том, как последние из асторэ восстали во главе с Темным Наездником, как Вэйрэн пытался вернуть своему народу магию, украденную Шестерыми, чтобы спасти мир от демонов. Они славили его, славили и Пророчицу, что принесет в герцогства свет, прогонит зло, спасет взрослых и детей и, возможно, поможет им воссоздать Единое королевство, вернуть все уничтоженное Катаклизмом и зажить, как в четвертую эпоху, Эпоху Процветания.