Я вспомнила, как мне жилось в деревне, и сказала:

– Ничего такого не припоминаю. Хотя я ни к кому особенно и не ходила, в основном дома сидела. Не могу назвать себя везучей, но я исправно вела наше с отцом хозяйство, работала в лавке. – Я задумалась покрепче. – И всегда считала, что проклята, поэтому дела у меня идут хуже, чем у других.

– Проклята?

– Мама умерла во время родов. Такое случается очень редко, и уж если случается – значит, с ребенком что-то не так. Во всяком случае, мы так считаем.

– Никогда не слышала такой чепухи, – сказала Уточная Ведьма. – Полная нелепость. Вот что бывает, когда волшебная сила сердец становится неуправляемой. Все полагаются на нее и забывают о здравом смысле. – Она покачала головой. – Даже самые простые знания о человеческой анатомии и медицине скажут тебе, что твоя мать могла умереть по любой из множества причин. Здесь такое случается постоянно, мы ведь не живем под вашей так называемой защитой. Это всегда трагедия, но никто не говорит, что с человекомчто-то не так , и уж точно никого не винят.

Я протяжно выдохнула:

– Я думала, что поэтому и отличаюсь от других.

– Насчет этого не знаю, но у тебя просто исключительная способность сопротивляться волшебным силам. Наверное, поэтому тебе и пришлось так тяжело в юности, ведь наставлять тебя было некому. А здесь молодую женщину вроде тебя отдали бы в учение к кому-нибудь вроде меня, и ты научилась бы управлять собственным даром. Потому что это дар, солнце мое, а не проклятие.

– Но если я способна сопротивляться волшебным силам, то почему Сильвестр – или какая-то его часть – из всей толпы зацепил именно меня? Я явно не тот человек, которого он хотел бы сорвать.

Ведьма задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе:

– Случайность. Или судьба, если ты веришь в такие вещи. Так или иначе, нам повезло.

– А вы правда можете излечивать сердца? Мне сказали…

Но Ведьма уже качала головой:

– Мне очень жаль, солнце мое.

Я ощутила внезапную слабость.

– Значит, надежды нет. Мы думали – нам говорили, – что вы сможете излечить все сердца, а еще тех, у кого сердца забрали.

– Нет. Но я могу помочь вам защитить других – тех, чье сердце еще на месте.

Ведьма окинула меня пронизывающим взглядом странно блестящих глаз, и от этого мне самой захотелось отвести глаза.

– Как? – спросила я.

В голове мутилось. Неужели мне всю оставшуюся жизнь придется прожить с половиной сердца?

Я вроде бы уже смирилась с тем, что никогда не стану цельной снова, но, видимо, в глубине души еще надеялась, что обещания Бэзила сбудутся. Теперь собственные надежды казались мне нелепыми.