Ведьма выпрямилась и потянулась, после чего продолжила полоть грядку.

– Людей, у которых нет волшебных сил или которые способны сопротивляться волшебству, славят здесь как самых могущественных. Быть Уточной Ведьмой – великая честь. Я работаю с волшебными делателями, учу их управлять волшебной силой, ограничивать ее. Ты сама видела, что бывает, когда волшебство становится неуправляемым, когда нет человека, способного сдерживать его. Человека вроде меня. Такая способность сама по себе сила.

Тут я вспомнила, как тогда, в Доме, я положила конец катастрофе, разразившейся из-за заклинания Сильвестра, и как помогла волшебнику открыть дверь, за которой держали Милли. Я начинала понимать, как сопротивление и контроль уравновешивают эту сложную систему – волшебство.

– Но для настоящей магии нужны сердца, – сказала я. – Нам всегда говорили…

– Вот именно –говорили . Зачем вам знать, что волшебная сила есть у каждого? Еще чего. Вас заставляли думать, будто волшебная сила – удел избранных, ею дано обладать лишь особам королевской крови. Но для волшебства не нужны сердца. Есть другие способы.

– Да, но этого хватит лишь на мелочи. А не на большие дела, которые под силу волшебницам.

Ведьма фыркнула:

– Это не так. Да, волшебная сила сердец велика, но творить большие волшебные дела можно и по-другому.

Я моргнула:

– Так что же, им совсем не нужны сердца?

– Для того, что они делают, – нужны, – объяснила Ведьма. – Но это волшебство темное, пожирающее. Алчное. Оно крадет волшебные силы у других людей, позволь мне так выразиться. Если дрессировать собаку по-доброму, она будет слушаться твоих приказов и будет верна тебе. А если ее бить и мучить, то она, может, и будет слушаться, но нападет на тебя при первой же возможности.

– И волшебство – это такая собака?

– Да. Хорошее сравнение. Волшебство приходит на твой зов. Оно почти всегда повинуется тебе. Но у него есть зубы.

Волшебство, которое творили Сильвестр и другие волшебные делатели, казалось мне каким-то неправильным, неестественным. Но еще хуже укладывалось у меня в голове, что зачатки волшебной силы есть у каждого, что она может быть чем-то мягким и естественным и ей не нужны кровавые жертвоприношения.

– Значит, они не просто забирают сердца, – сказала я. – Они забирают то волшебное, что есть в людях?

– Да. Оно заключено в сердце или его частице. Однако волшебная сила связана со всем остальным, что есть в человеке, поэтому изъять ее без вреда невозможно.

– И у некоторых людей волшебной силы больше, чем у других.

– Верно. А у некоторых ее вообще нет. В детстве меня звали мокрой тряпкой. Я всё всем портила. В домах не закипали чайники, хлеб не поднимался, и куры переставали нестись. – Ведьма вздохнула и продолжила: – Я долго считала себя неудачницей, но потом поняла, что что-то во мне не дает волшебным силам развернуться. Даже повседневные дела – вскипятить воду, поставить тесто – требуют крошечной искры волшебства, а я, сама того не сознавая, гасила любую искру.