— Поганое средство, — процедил я сквозь зубы.

— Поганое, — согласилась она, не улыбаясь. — Но действует быстрее любого другого. Каналы встанут на место за пару дней. Плечо будет ныть ещё неделю. Если сегодня не убережёшься — порвёшь всё заново. И тогда я лично тебя убью, чтобы не мучался.

— Как щедро с твоей стороны.

— Я щедрая, ты же знаешь.

Её пальцы прошлись вдоль ключицы, проверяя что-то, чего уже не было. Задержались чуть дольше, чем положено лекарю. Я знал эту задержку. Я её помнил. Когда мы в первый раз встретились, она носила простой халат лекаря из Нижнего города, и я, дурак, чуть не поверил, что передо мной обычная уличная знахарка. Она так же клала ладонь на моё плечо, проверяя пульс. И так же задерживала руку на мгновение дольше, чем требовалось. И умело использовала свои навыки, чтобы поймать меня на крючок. Плевать, то что было — было, куда важнее, что сейчас.

— Мэй Лин.

— М?

— Спасибо.

Она подняла на меня глаза. В этих глазах было слишком много, чтобы читать всё сразу. Усталость. Раздражение. Вина, которую она так и не сбросила с того разговора в первом штабе, когда призналась, что не смогла меня вытащить. И ещё что-то, тёплое, что она прятала даже от себя.

— Не за что. Я всего лишь выполняю свою работу, а ты всего лишь мой партнёр…

— За то, что приехала.

Она не ответила сразу. Молча обработала рану ещё одним корнем — тёмным, масляным, пахнущим сосновой смолой, — и начала накладывать повязку. Движения были уверенными и быстрыми. Уверен, эта экономность в каждом жесте появилась после большой лекарской практики.

— Ты однажды сказал, что никогда не поблагодаришь меня за то, что я тебя в это втянула, — произнесла она наконец, обматывая шёлковой лентой моё плечо. — Я запомнила.

— Я соврал.

— Я знаю.

Узел повязки затянулся. Она отступила на шаг, оценила свою работу взглядом, каким мастер оценивает каллиграфию. Потом, не глядя на меня, сказала:

— Подними руку.

Я поднял. Плечо ответило тупой болью, но слушалось.

— Выше.

Поднял выше. Боль пошла острее. Я не поморщился.

— Нормально, — кивнула она. — Жить будешь и драться тоже. Только без подвигов, Лао. Сегодня ты нам нужен не как герой, а в первую очередь как знамя для улиц. Вспомни, что ты тень, а не благородный воин из дома Яньмун.

— Жаль, тут нет ВаФэйя, с ним бы было куда проще.

— О нет, Лао. С ним бы тут уже был настоящий хаос. Горели бы корабли островитян и с ними весь порт. Он настоящее чудовище, мне доводилось читать отчёты о том, как он работает. Так что, пожалуйста, будь аккуратен и не пытайся геройствовать.

— Наставник терпеть не мог героев. Говорил, что герои живут до первой стрелы в спину.