Мэй Лин стояла у дальней стены, скрестив руки на груди. Лорд-коготь выглядела идеально, словно сейчас она отправится на званый ужин. Волосы собраны гладко, ни одной выбившейся пряди, словно она не три с небольшим часа урывками дремала рядом со мной, а только что вышла из утренней ванной, готовая к приёму у императора. Но её лицо было высечено из камня. Маска лорд-когтя вернулась на место, и тепло, которое я видел на ней пару часов назад, спряталось так глубоко, что я сам уже начал сомневаться — было ли оно вообще. Впрочем, я знал ответ на этот вопрос, и ответ этот грел меня не хуже хорошо выдержанного сливового вина.

Рядом с ней, на низкой скамье, с пиалой чая в левой руке, сидел Кремень.

Повязку на правой кисти он сменил. Новая уже была чистой, без малейших намёков на кровь. Он отхлёбывал маленькими глотками и смотрел на таможенника так, как тигр смотрит на козлёнка, привязанного к столбу у водопоя. Без голода и без интереса. Козлёнок никуда не денется, и съесть его можно в любой момент — вопрос лишь в том, когда старший брат решит, что пора перекусить.

Ко мне Кремень повернулся с прищуром.

— Выспался, младший?

— Наполовину.

— Поздравляю. Я, например, вообще не спал.

— Ты просто фанатик, старший.

— Скорее, знаю, что если я сейчас лягу, то усну на сутки.

Мэй Лин едва заметно повела головой в его сторону, ровно настолько, чтобы показать, что она слышит эти мелкие подколки. Не замечание, не раздражение — просто фиксация, как у хорошего чиновника в реестре. Кремень поймал её движение и отсалютовал пиалой — подчёркнуто вежливо, почти церемониально. Между ними с прошлой ночи ничего не изменилось. Перемирие всё ещё держалось, но оно было хрупким. На улицах такое называют «перемирием на длине вытянутой руки с ножом».

Кремень не любил Канцелярию, и я его прекрасно понимал. Мой старший брат никогда не забудет, что именно по их приказу Призраков больше нет. И никогда не простит.

Мэй Лин это прекрасно знала. И знала, кто сидит перед ней на скамье с чаем. Лорды-когти не глупы, иначе они не становятся лордами-когтями. Она читала его досье, видела цифры погибших у него под командой и количество выигранных штурмов. Для неё Кремень был оружием экстра-класса, тем редчайшим боевым инструментом, который не появляется в руках по заказу, а приходит сам, когда ему вздумается, и уходит так же, не спросив. Такое оружие не заставляют. Его уважают и дают ему работу, на которой оно может проявить себя. Поэтому она терпела его колкости. Поэтому не возражала, когда он на совещаниях срезал её людей за нечёткие карты. Поэтому подливала ему чай из собственного чайника, а не отправляла слугу.