Облачный город гудел.

Не обычным гулом торговых улиц, где зазывалы перекрикивают друг друга, а повозки грохочут по мостовой. Не привычным шумом портового квартала, где грузчики ругаются на пяти языках, а чайки орут так, что закладывает уши. Скорее это был испуганный шепот, который передавался от человека к человеку, от лавки к лавке, от угла к углу.

Я двигался по знакомым переулкам, держась тени, хотя солнце стояло уже достаточно высоко и тени были короткими. Старые привычки работали всегда, даже когда в этом нет необходимости.

На углу у старой чайной, где подавали отвратительный чай, щедро сдобренный вонючим самогоном, но зато не задавали вопросов, двое здоровенных докеров говорили вполголоса, то и дело оглядываясь по сторонам. Я замедлил шаг, делая вид, что рассматриваю вывеску соседней лавки.

— … говорят, там трупов нашли больше сотни, — бормотал один, приземистый мужик с шрамом через всю щёку. — Все мёртвые, и ни царапины на теле. Ни единой!

— Брехня, — отмахнулся второй, повыше и потоньше, с жиденькой бородкой. — Откуда сотне взяться в игорном доме? Ты что, совсем глупый?

— Да не в самом доме! Подвалы же! — Первый понизил голос ещё больше, так что мне пришлось напрячь слух. — Там подвалы были, три этажа вниз, а может, и больше. Мой шурин в страже служит, он говорит, они туда сунуться боятся. Там такое… — он осёкся, будто подавился словами.

— Ну? Такое что?

— Запах, — выдохнул грузчик. — Запах, как на скотобойне. Только хуже. Будто там людей резали годами.

Я прошёл мимо, не замедляя шаг. Но слова впитывались, укладывались в голове, складываясь в картину.

У лотка с жареными пирожками старуха-торговка причитала перед двумя покупательницами. Её морщинистое лицо было бледным, руки тряслись, когда она переворачивала пирожки.

— Духи, говорю вам! — её голос срывался на визг. — Духи вырвались из-под земли! Моя невестка живёт на той улице, в двух кварталах от «Павлина». Она слышала крики. Страшные, нечеловеческие! Люди выбегали из дома и падали замертво прямо на улице! А потом наступила мертвая тишина. Духи забрали всех, кто там был, а потом устроили пожар. Огонь такой, что полнеба осветило!

— Да какие духи, тётушка Линь, — попыталась успокоить её одна из покупательниц, полная женщина средних лет в дорогом шёлковом халате. — Бандиты друг друга порезали, вот и всё. Сами знаете, какая публика в таких местах собирается.

— Бандиты? — Старуха уставилась на неё, и в её глазах блеснуло что-то дикое. — А почему тогда стража оцепила весь квартал и внутрь не суётся? Почему командир городской стражи с утра не вылезает из кабинета? Почему монахи из храма Безмолвного Неба всю ночь читали молитвы за упокой? Скажи мне, умница, почему?