Я перелистнул страницу и продолжил:

— «Редко кому-то удается меня удивить, обычно люди очень предсказуемы. Но постельничий оказался упорным. Он спутал карты с Горбачевым, а я делал на Мишу серьезную ставку. Лично рекомендовал Андропову этого шустрого ставропольского говоруна. Причем сделал это так тонко, что Андропов был уверен, что он сам 'открыл» нужного человека.

Теперь вот с Ельциным та же история. Так сглупить со взяткой! А ведь Капитонов-то… Сколько в него вложено денег, времени, сил. И ведь не было никаких предпосылок, что он будет плясать под дудку этого выскочки Медведева.

Но назад не повернуть. Тем не менее, экономика СССР вряд ли поднимется после аварии на АЭС. Хотя нет, кое-как поднимется, но удар будет серьезным. С атомной энергетикой точно будет покончено. Надо рассмотреть варианты по Удомле и Чернобылю. Но позже. Жаль, что у меня пока нет подходящего человека на место Генсека. Пока… Может, на конференции что-то прояснится'…

— Ладно, на этом закончим наши литературные чтения, — я закрыл тетрадь, положил ее сверху на стопку других.

— Федор, Даниил, все эти трофеи надо микрофильмировать, — распорядился я. — А потом вернете дневники в квартиру Вольского.

Задумавшись на секунду, уточнил:

— Начинайте немедленно, я пока подожду. Как только закончите с первой парой тетрадок, я ненадолго их позаимствую. Хочу показать нашу находку Удилову.

— Готово! — наконец, сказал Кобылин, отдавая первую отснятую тетрадь. Через несколько минут Даня передал мне вторую.

— Отлично, спасибо. Продолжайте. И не забывайте, ребята, — обратился ко всем присутствующим. — Мы с вами ничего такого не читали. И вообще про Вольского вы ничего не знаете.

— Так может не стоит вам к Удилову? — с явным беспокойством за меня спросил Соколов.

— Ну если уж не к Вадиму Николаевичу, то больше не к кому. Так что надо, Андрюша, надо. Надеюсь, председатель Комитета не снимет с меня скальп.

Пока ребята продолжали делать копии остальных тетрадок, я с двумя из них направился в кабинет Удилова.

Вадим Николаевич бегло просмотрел записи, закрыл дневники и ледяным тоном поинтересовался:

— Владимир Тимофеевич, вы в детстве в казаков-разбойников не наигрались? Что за мальчишество, в конце концов? Вы не один работаете, у нас, в конце концов, целый комитет.

Я впервые видел Удилова в состоянии, близком к ярости. Но знал, что так будет. Даже больше, я рассчитывал на такую реакцию Удилова.

— Вы так и будете на каждую амбразуру лично бросаться? Амбразур много, а вы у нас один такой… — губы председателя КГБ сжались в нитку, в глазах стояла арктическая стужа. — У вас что, уважаемый, синдром охранника в стадии обострения? Вы что, возомнили себя телохранителем всего Советского Союза? Пора вам кое с кем познакомиться.