Глава 17
Суд над Ельциным мог бы вообще не состояться. Многие были настроены спустить дело на тормозах. Даже в высшем руководстве сомневались, стоит ли судить открытым судом высшего партийного руководителя — первого секретаря обкома крупнейшей области страны.
Комитет партийного контроля и лично Михаил Сергеевич Соломенцев настаивали, чтобы наказать Ельцина по партийной линии, возможно, исключить из партии, естественно, снять его с должности — мол, этого будет достаточно. Подобные нарушения, как те, что были вскрыты во время проверки в Свердловской области, в принципе, есть в каждом обкоме.
И все почему-то дружно «забыли», что причина ареста и предстоящего суда — дача взятки должностному лицу при исполнении служебных обязанностей.
Ельцин же на допросах пытался «валить» Капитонова. Как ни странно, это сработало. Борис Николаевич кричал на следователя:
— Я ведь на суде молчать не буду! Я ведь все расскажу, про всех!
Видимо, было что рассказать, раз партком КГБ за день до суда напоминал разворошенный муравейник. Я едва смог перекинуться с Гением Евгеньевичем парой слов.
— Если бы не Машеров, вряд ли бы Ельцина вообще судили, — сказал он. — Петр Миронович настоял на том, чтобы дело довели до суда. И даже поговорил об этом с Леонидом Ильичом. А Леонид Ильич распорядился, чтобы процесс был открытым. И не просто открытым, а с корреспондентами. И чтобы телевидение было. Но смысл судить? Участие Ельцина в попытке взрыва на Белоярской АЭС пока расследуется, и прямых доказательств его вины нет. Вы уж там, Владимир Тимофеевич, сильно не наседайте на него. Не в наших правилах сор из избы выносить.
«Что ж, из правил бывают исключения», — подумал я, и обещать Агееву ничего не стал. Просто кивнул, а там уж пусть толкует, как вздумается. Гений Евгеньевич не знает всех нюансов этого дела. Думаю, по итогу для него будут сюрпризы. Да и не только для него.
Сразу после посещения парткома едва не нос к носу столкнулся с Удиловым.
— Владимир Тимофеевич, вы то мне и нужны, — сказал председатель Комитета. — Зайдите ко мне, пожалуйста.
Я пожал плечами и направился за ним.
В приемной увидел Крючкова. Владимир Александрович глянул на меня волком, но тут же, повернувшись к Удилову, изобразил улыбку.
— Вадим Николаевич, рад вас видеть в добром здравии! — быстро проговорил он, чем вызвал недоуменный взгляд Удилова.
— Я не старец преклонных лет, чтобы на здоровье жаловаться, а вы не на заседании Политбюро, чтобы так откровенно льстить, — осадил его Вадим Николаевич. — Собственно, я вас вызвал по просьбе наших польских друзей. Сегодня прилетает делегация во главе с генералом Ярузельским. Хотят проверить готовность польского члена экипажа корабля «Союз-30» к космическому полету. Полагаю, могут иметься и другие вопросы, в том числе по польским событиям вокруг той мутной истории с секретными разработками профессора Калиского.