Я тоже улыбнулся и вышел. Уже закрывал дверь, как услышал шуршание фольги — при мне, видимо, стеснялись есть.
В своем купе лег на полку, закинул руки за голову и какое-то время просто слушал стук колес. Уже засыпая услышал, как через стенку донеслось на белорусском языке:
— Пакрысе на расе патухаюць зоркі-сплюшкі. Гульні ўсе, казкі ўсе пахаваны пад падушкі. Спяць і мышкі, і стрыжы. Спяць машыны ў гаражы. Ты таксама каля мамы ціха-ціхенька ляжы…
«Все правильно, „Верасы“ сейчас любимы по всей стране. А девушке бы не на архитектора учиться, а певицей стать», — подумал я.
Так под ее чистый, высокий голос и заснул.
Глава 20
В Ленинград прибыл в восемь утра. Город уже жил своей рабочей жизнью. По улицам потоком шли люди. Мужчины в темных, немного мешковатых костюмах, женщины в легких платьях, в дождевиках. Многие с зонтами в руках. У многих авоськи с молоком, хлебом.
Слышались обрывки разговоров, смех, звонки трамваев. Чувствовалась собранность, неспешный ритм города. Какой-то особый, ленинградский, не суетливый, как в Москве.
Меня встречали. Неприметный молодой человек в хорошем костюме буквально материализовался рядом.
— Владимир Тимофеевич, прошу вас, — и он, подойдя к черной «Волге», открыл дверцу.
Идущий мимо пожилой человек даже притормозил, с удивлением глядя, как холеный представительный человек в костюме вытянулся в струнку передо мной — раздолбаем в адидасовских кроссовках, джинсах и полосатой футболке.
Я закинул чемоданчик на заднее сиденье, сам плюхнулся рядом.
— Куда сейчас, товарищ генерал-майор? — спросил встречающий.
— Не нужно званий. Вы же видите, я не при погонах, — поправил его. — Достаточно будет Владимира Тимофеевича. А ехать… давайте сразу в Большой дом.
В отделе собственной безопасности, когда я вошел туда, картина была примерно такой же, как и вчера у моих парней в УСБ в Москве. Только с той разницей, что сотрудников не было видно из-за гор папок на столах. Я вошел в кабинет, и следом за мной в дверях появился Воронцов. Он за то время, что не виделись, получил звание подполковника.
— Добрый день, Владимир Тимофеевич! — поприветствовал он меня. — Как доехали? Работайте, работайте, — я махнул рукой сотрудникам, вставшим из-за столов и повернулся к Воронцову.
— Прекрасно, — кивнул ему. — Что у вас здесь творится?
— Вот, ведем проверку. В тесной координации с инспекторским отделом и парткомом, — и он тяжело вздохнул. — Спустили нам за последние пять лет все дела. А там по цепочке. Берешь одно, за ним еще десяток прицепом тянется.
— И вы, Олег Николаевич, не знаете, как этот снежный ком остановить? — я прошел к его кабинету и без приглашения вошел.