— Джоан Баэз, — подсказал я.
— Во-во, она. Но, собственно, это не главная причина. Разберись там, на месте, что Романов творит. Слухи доходят самые разные. На счет свадьбы его сына, на счет его вольных заявлений, — Брежнев вздохнул. — Комитет партийного контроля пишет, что ничего такого не было, а из Большого дома докладывают обратное. Я сегодня позвонил по поводу концерта, так он мне прямо ответил, что он никакого концерта не будет, что это все ложные слухи и он-де первый раз услышал об этом после клеветнической публикации. Редактор «Ленинградской правды» отстранен и решается вопрос привлечения его к ответственности — сначала партийной, а потом, может быть, и уголовной.
— Хорошо, Леонид Ильич, тогда у меня один вопрос: как вы относитесь к тому, что концерт назначен на четвертое июля?
— А что четвертое июля? Четвертое июля — воскресенье, — пожал плечами Брежнев. — А что до дня независимости у Соединенных Шатов, ну так поздравлю их, официально. Как глава государства, от имени верховного совета СССР. Тем более, у нас разрядка и ничего тут такого нет, — он взял ложечку, зачерпнул варенья и положил в чай. Сделал глоток, даже крякнул от удовольствия.
— Я вам больше не нужен? — спросил его после того, как Брежнев поставил чашку с чаем на стол.
— Нет, Володя, иди, работай. Не буду тебя больше задерживать.
Я уже направился прочь от беседки, когда Леонид Ильич произнес вслед:
— Да, вот еще что… после поездки подумаем о твоем переводе из УСБ…
Глава 19
Из Заречья ехали с ветерком. Окна были открыты и теплый летний воздух врывался в салон. Николай мечтательно насвистывал какую-то простенькую мелодию. Молодость — это хорошо. Это время больших надежд и стремительной жизни, когда ты просто радуешься или страдаешь, полностью отдаваясь чувствам…
Физиологически мне сейчас сорок один год. Реальный же возраст намного больше. К семидесяти, если брать те годы, что прожил Владимиром Гуляевым.
Я прикрыл глаза и попытался вспомнить ту жизнь. Гаджеты, курьеры, реклама из каждого чайника, дерьмовые новости по ящику, интернет как единственное место, куда можно сбежать от серой жизни… При условии, что в сети ты не будешь лезть на новостные сайты и отключишь рекламу, то вполне нормально.
Я вздохнул, вспомнив то расслоение общества, которое резко обозначилось после развала Союза и дальше пропасть между простым народом и теми, кто пролез из пешек в дамки, только ширилась. Рабочий класс стал называться быдлом. Слово «нищеброд» прочно вошло в лексикон мажоров да и не только. Большинство нашли свою нишу, стали жить и радоваться тому, что удается что-то сделать, как-то прирастать достатком, пусть небольшим, но своим — выстраданным и заработанным… Пока правительство не подложит очередную «свинью», умело раздувая межнациональную рознь…