Она притворно надулась, потом вдруг спохватилась:
— Ой, что это я все о мелочах? Как у тебя дела? Как на работе?
Я помолчал, собираясь с мыслями. Здесь, рядом с этой женщиной, в этой комнате громкие слова и высокие звания звучали как-то неуместно, будто из другого измерения.
— У меня? — сказал я, отводя взгляд к темному окну. — Вроде бы нормально. Сегодня избрали кандидатом в члены ЦК.
Тишина в комнате вдруг стала очень плотной, какой-то даже осязаемой. Светлана медленно опустила платье на стол и обернулась ко мне. В ее глазах не было праздничного ликования, скорее глубокая озабоченность и вопрос.
— То есть теперь тебя дома не будет вообще? — расстроилась она.
Я ждал жалоб, упреков, но она не стала говорить о своих переживаниях.
— Устал, наверное? — тихо сказала она.
— Есть немного, — ответил ей.
— Ты иди, ложись. Я сейчас здесь уберу все, — она кивнула на машинку и обрезки ткани, — и тоже приду.
Не стал спорить. Уже в кровати пытался понять, что же беспокоит меня после сегодняшнего разговора с Брежневым? Какая-то мелочь, какое-то наблюдение царапалось в подсознании, но не могло оформиться в четкую мысль.
Когда Света легла спать — не знаю. Уснул сам раньше. Причем спал так крепко, что утром проснулся в той же позе.
На работу ехал слегка сонным. Странно, конечно, — спал всю ночь, утром пробежался и принял контрастный душ, выпил две кружки крепкого кофе — а привычной бодрости все равно не ощущаю. И только воспоминание о том, что прямо с утра предстоит разговор с Удиловым помогло прийти в норму.
Уже приехав на Лубянку и поднимаясь к Удилову, я понял, что не давало мне покоя вчера вечером. Когда был Владимиром Гуляевым, я много читал о том, что когда Борис Бугаев приостановил эксплуатацию ТУ-144, то якобы до Брежнева не могли достучаться. Вчера же выяснилось, что Леонид Ильич не только в курсе, но и получает ежедневные доклады. Это первое.
А второе… Второе — это разговор с Удиловым. Мне предстоит решить классическую задачу о том, как имея одну лодку, перевезти волка, козу и капусту. И сделать это надо будет прямо сейчас.
Глава 13
— Владимир Тимофеевич, вы-то нам и нужны, — поприветствовал меня Удилов. — Проходите, садитесь.
За столом уже сидел Крючков. Я поздоровался с каждым за руку. Ладонь Крючкова была сухой и холодной. Впрочем, таким же холодным был взгляд, которым он одарил меня, и такими же сухими были его слова:
— Владимир Тимофеевич, поздравляю вас с избранием в ЦК.
Он сделал вид, что я в кабинете лишний, подумал: «Принесла нелегкая». И тут же повернулся к Удилову, продолжив прерванный разговор: