— Есть еще с рисом и яйцами, — предложила буфетчица.

— Нет, спасибо. Лучше пирожков с повидлом добавьте, — попросил ее, вспомнив о том, что Даниил любит сладкое, что, впрочем, при его умственной нагрузке не удивительно.

Наскоро перекусили прямо в кабинете. Потом я выслушал предварительный доклад по поступившим делам. Карпов, к моему удивлению, совсем не расстроился, узнав о переводе в аналитическое управление.

— Единственное, что меня смущает, это не нормальная рабочая атмосфера. У них там только обезьяны по столам не скачут. Не представляю, как можно работать в такой обстановке. Дурдом, — вздохнул он.

— Угадал, — засмеялся я. — У нас в Комитете аналитиков так и зовут: «Личный дурдом Удилова». Но ты не переживай. Кабинет Вадима Николаевича, в котором он отдыхал от умственного штурма своей команды, сейчас свободен. Поговоришь, может, разрешит тебе там иногда подумать в одиночестве. А пока остаешься вместо меня.

— Владимир Тимофеевич, вы надолго едете? — поинтересовался Даниил, подумав: «Лида будет посвободнее, на готовку время не будет тратить».

— Не знаю, Даня. Посмотрю по обстоятельствам, — ответил ему.

Попрощавшись со своими парнями, сразу поехал домой. Лида, узнав, что я буду ночь в поезде, тут же кинулась на кухню, собирать мне в дорогу поесть. Как не убеждал ее, что вагон-ресторан никто не отменял — не помогло.

— Знаю я эти вагоны-рестораны, — фыркнула она. — там ни уму, ни сердцу. Еще не хватало язву за свои кровные покупать. А вот здоровье потом за деньги не купишь.

Я не стал спорить. В результате вечером вышел из дома с чемоданчиком в руках и сумкой через плечо, набитой под завязку домашней снедью.

Николай отвез меня на Ленинградский вокзал, и уже без десяти двенадцать я сидел в купе. Соседей у меня не было, вообще. Несмотря на летний сезон, поезд шел полупустым.

Постучала проводница и, заглянув, голосом овечки из столь любимого моими девочками мюзикла «Мама», спросила:

— Би-иле-етики-и?

Поезд дернулся, застучали колеса. Я совершенно не хотел спать. Сидел и бездумно смотрел в окно. Мелькали огни Москвы, выплывали и пропадали фонари, ряды автомобилей перед переездами… Я подумал, что если получится поехать в отпуск, то мне достаточно будет проехать по железной дороге до Владивостока и обратно. Вполне себе отличный релакс. Хотя — на любителя.

В соседнем купе бренчала гитара, слышался смех. Я расстелил постель на пустой верхней полке, сел внизу возле столика и какое-то время просто смотрел в окно. Потом достал сумку с едой, которую собрала Лидочка. Открыл и не удержался от крепкого словца.