— Конечно, можно, — сказал он, и его голос прозвучал по-дедовски ласково. — Ведь я дарю его тебе. Отныне это твой Миша.

Он протянул игрушку. Леночка, еще не веря до конца, бережно приняла медвежонка и прижала к себе, уткнувшись лицом в его мягкий плюшевый бок. Вся ее поза выражала безмерную, ошеломляющую радость.

— А это тебе, Танечка, — обернулся Брежнев к моей старшей дочери. Он вручил ей три толстых тома в ярких, праздничных переплетах — детскую энциклопедию. Татьяна, уже вполне солидная барышня, сдержанно, но очень искренне поблагодарила, взяв тяжелые книги в руки.

Провожали нас, как и встречали, все вместе.

Галина уже на пороге взяла со Светы обещание, что та завтра обязательно заедет к ней «на огонек» — просто посмотреть ее рабочее место. А там, глядишь, если дело понравится, можно будет решать вопрос и об официальном трудоустройстве.

Я стоял немного в стороне, наблюдая за этой прощальной суетой, и думал о том, как сильно портрет «вождя в семье» отличался от парадного изображения в газетах. Здесь, в этой просторной квартире, он был просто Леонидом Ильичом — дедушкой, дарящим детям подарки.

Уже дома, вечером, я зашел в детскую пожелать девочкам спокойной ночи.

— Пап… — позвала меня Таня. — Знаешь, я, кажется, поняла, что такое быть генеральской дочерью…

— И что же? — я с нетерпением ждал ответа.

— Это большая ответственность, — она вздохнула. — Это так тяжело, оказывается. Надо быть очень умной, надо правильно говорить и правильно поступать. Чтобы никто не сказал, что у генерала Медведева невоспитанная дочка.

— Ты права, но слишком уж строго к себе относиться не стоит. Вон посмотри, Леночка вообще по этому поводу не переживает.

— Генеральная уборка, — фыркнула Таня. — Пап, выключи ночник, я уже большая, чтобы со светом спать.

Я поцеловал дочку в лоб и выключил светильник. Подошел к кровати младшей. «Генеральная уборка» крепко спала в обнимку с подаренным олимпийским Мишей.

Когда пришел в свою спальню, Светлана уже спала. Странно, что она не захотела поговорить, поделиться переживаниями. Или слишком перенервничала и устала?

Я лежал в кровати и думал о том, что время слишком быстро летит. Я стараюсь предотвратить многие события, которые сыграли если не роковую роль, то точно стали одной из тех «соломинок, которые переломили спину верблюда», согласно словам Омара Хайяма. И у меня, кажется, что-то получается. История уже пошла под другому пути, но точка невозврата еще впереди. А хотелось уже нормально жить, не переживая за страну. Просто любить жену, растить детей и делать свою работу…